Страница 101 из 130
* * *
- Демид, - спросила Лека, когда они остались одни, - что ты говорил про заклинание? Ты что, узнал Имя Духа и надеешься его убить?
- Нет. Увы, нет. Имени я не знаю, и поэтому, если повезет, уничтожу только теперешнюю его телесную оболочку. То есть Ирокеза.
- Какой смысл?
- Смысл? Наверное, в том и есть смысл жизни Защитника - расправляться с телесными оболочками Абаси, не давать ему слишком долго находиться в одном теле, не давать окрепнуть. Сама видишь - оставили мы в покое Ираклия, и вот результат. Целый город, считай, в его власти. Ждать, пока он всю страну превратит в зомби?
- И сколько же будет продолжаться такая игра?
- Сколько угодно. Может быть, десять лет. А может, и все триста. Я же, как выяснилось, временно бессмертен. Пока Абаси не сможет убить меня и Мятежнику не придется переселяться в другое тело. Или пока я не вычислю его Имя и не смогу изгнать его в Мир Тьмы. Правда, тогда появится следующий Абаси и мне придется разбираться уже с ним. Такая вот игра, милая моя...
- И что же, нет никакого другого выхода?
- Есть. Принять цианистый калий и безнадежно испортить этим свое тело. Тогда Дух Мятежный перескочит в тебя, и разбирайся с ним сама. А для меня все неприятности будут позади. Одно только удручает - что я уже не смогу напиться по случаю своего освобождения. Собственно говоря, это - главная причина, которая удерживает меня от такого шага.
- Спасибо, Дема! - тепло сказала Лека. - Ты - настоящий друг.
Глава 15
Волчий Лог слыл нехорошим местом. Он и в самом деле был дурным местом - причем дурным настолько, что, знай об этом люди, они обходили бы его стороной за десять верст. Но людей интересовали только деньги, поэтому они расчистили в мрачной болотистой чаще большую поляну, засыпали ее щебнем, заасфальтировали, поставили пару дощатых шалашиков, столы и бетонный параллелепипед с названием "Шашлыки". И все потому, что десять веков спустя после жертвенного заклания Виры в ста метрах от Волчьего Лога прошло Западное шоссе, по которому день и ночь машины мчались в Москву. Все было рассчитано правильно - когда человек, держащий левую руку на руле, а правую - на колене своей подружки, только начинал ощущать неясную тревогу где-то под ложечкой, еще не оформившуюся в чувство голода, он видел на дороге щит, гласящий: "ГОРЯЧИЕ ШАШЛЫКИ. 100 м", и понимал, куда ему нужно свернуть.
Вира была тринадцатилетней девочкой. Маленькой, но уже красивой. Длинные волосы ее были как черный шелк, большие карие глаза блестели от слез, и это делало ее еще прекраснее. Человек по имени Рясте поставил ее на колени и снял с глаз повязку. Она увидела небольшую наковальню, тигель, молотки из настоящего железа. Она в первый раз видела такое - жители в их лесных краях не умели сами обрабатывать металл. Ножи, топоры и прочую бронзовую утварь привозили высокие люди с низовьев Большой Реки и обменивали на мед, шкуры, глиняную посуду. Рясте умел делать ножи сам, а потому слыл колдуном. Мирные жители деревни боялись его.
Мать продала ее. В семье, кроме Виры, было одиннадцать ртов, а еда вся кончилась. С тех пор как зимой погиб Эрвяпаи, отец Виры, становилось все голоднее. Запас зерна истощился, а до нового урожая было еще долго. Ей просто не повезло. Она первая подвернулась под руку матери, когда пришел Рясте и сказал, что хочет купить девочку. К тому же она была не такой тощей, как остальные, - она часто бегала по лесу и знала, какие корешки можно есть ранней весной. Это понравилось Рясте. Рясте был добр - он дал за девочку хорошую цену. Он даже снял с девочки одежду и отдал матери достанется младшим детям. Потом запихнул голую плачущую Виру в кожаный мешок, от которого пахло зверем, закинул за плечо и пошел. Он был очень силен - этот огромный человек. Недаром его звали Рясте - "Волк".
- Рясте, что ты хочешь делать?
Рясте снял с себя всю одежду, и Вира с облегчением подумала, что, может быть, он просто собирается спать с ней. Она еще ни разу не спала с мужчиной, хотя лоно ее уже начало покрываться темными волосами, а грудь округлилась и иногда болела. Она не раз видела, как взрослые делают это. Она легла на спину и раздвинула ноги.
- Тебя еще не испортили? - спросил Рясте.
- Нет.
- Посмотрим... - Рясте опустился на колени и засунул палец между ног Виры так, что она вскрикнула. - Да, похоже. Это хорошо.
- Рясте, тебе нужна женщина? Я могу быть хорошей хозяйкой.
Рясте накинул на себя огромную волчью шкуру. Вира знала - эта была шкура Отца Волков, огромного седого зверя, который загрыз не одного человека в их селении и считался духом-оборотнем. Рясте убил его прошлым летом. По слухам, он впитал всю силу Отца Волков и имел власть над лесными созданиями.
- Сейчас я сделаю нож, - сказал он. - Я выкую хороший бронзовый нож. А потом мне надо закалить его. Да.
Вира снова заплакала. Она знала, что могут означать эти слова. Но она не могла убежать, потому что Рясте привязал ее к дереву. Она не могла помолиться Богу, потому что племя Мором, к которому она принадлежала, еще не знало Бога. Они поклонялись духам деревьев в священных рощах, но здесь не было ни одной березы, с духом которых - смешливой белой девушкой дружила Вира. Кругом росли только мрачные ели и осины - с корнями, подточенными хлюпающим и вздыхающим болотом. Поэтому Вира могла лишь плакать и дрожать от страха и холода.
- Я хочу стать волком, - говорил Рясте. - В прошлый раз у меня почти получилось, но та девчонка оказалась испорченной. А теперь должно получиться. Эти ножи, - он поднял вверх два кинжала, дымящихся и покрытых окалиной, - станут моими клыками. У меня нет врага. Нет здесь человека, который посмел бы встать на моем пути. Но я знаю, что враг мой придет сюда через тысячи лун. Он придет в надежде совершить свое дело. И пусть это проклятое место накажет его! Пусть!!!
Он встал сзади девушки и рывком поднял на ноги. Затем наклонил ее над уродливым глиняным сосудом, схватив за волосы так, что голова запрокинулась.
- Баар сузи, Баар элати, вейс абазиит, - прошептал он.
Вира захрипела и забилась в его руках, когда он перерезал ей горло раскаленным ножом. Кровь шипела, крутилась шариками на почерневшем металле и стекала в чашу. Колдун внимательно следил, чтобы ни одна драгоценная капля не упала на землю. Когда агония закончилась, он взял труп за ноги и перевернул над сосудом, как забитую свинью. Он хотел всю кровь.