Бессмертный

– Привет, Вадим. – Дема присел на стул и попытался исподтишка глянуть на экран. Изображение моргнуло и моментально исчезло, сменившись какой-то бессмысленной таблицей. Но Демид все же успел увидеть, что было на экране до этого. Это был портрет самого Вадима. Очень хороший портрет, между прочим.

– Рад, рад тебя видеть. – Вадим закурил сигарету, пытаясь скрыть смущение. – Ходил тут слух, что тебя покалечили. Или даже убили. Застрелили.

– Слухи, как всегда, врут. Сколько раз уж меня убивали, и сосчитать не берусь. Такое впечатление, что все ждут не дождутся выпить водочки на моих похоронах и покушать гречневой кашки. Черта с два! Помирать я пока не собираюсь. Просто у меня, как обычно летом, отпуск. И, как обычно, в отпуске я занимаюсь тем, что наживаю неприятности на свою задницу. А потом весь год их расхлебываю.

– Ага.

– Ты как всегда, нелюбопытен? Молодец ты, Вадим. Удивляюсь твоему спокойствию. А наши бабенки все извелись бы от любопытства! Даже на кафедру боюсь заходить. Боюсь, что сожрут меня с потрохами, если не выдам им все подробности. Будут потом неделями мои косточки перемывать и обсасывать – с кем я, где, когда и зачем.

– Да мне, честно говоря, некогда. Мне бы с работой справиться успеть. Я ведь один остался. Светлана в отпуск ушла. Бегаю по этажам галопом. Такое впечатление, что все компьютеры в институте разом сломались. По ночам уже черт знает что снится!

– А Зайцев?

– Уволился. Месяц назад.

– Жалко. Вроде бы, неплохой мужик был.

– Ну, это как сказать... Некоторые разногласия у нас с ним были.

– Творческие?

– Сачок он был. Но такой, знаешь... с амбициями.

– Ну что же, не все – такие рабочие лошадки, как ты. Ты-то хоть увольняться не собираешься? А то весь институт развалится.

– Пока кручусь. Хотя иногда бывает обидно. Бегаешь, бегаешь с высунутым языком день и ночь, а как зарплату платить – так извините-с, Вадим Константиныч, вашу ставочку мы вам выплатим, хоть и с опозданием на три месяца. А вот сверхурочные – нет-с. Страна понимаете ли, ведет справедливую войну, у нас неурожай, реформы, дифтерия и выборы. Денег нет-с, едва на второй Мерседес для начальства хватает! Тьфу! – Физиономия Вадима побагровела от злости. – Свалю я отсюда! Ромка письмо прислал из Штатов – очень даже хорошо пристроился. Наш, советский программист – он ведь не привык на хорошие условия рассчитывать. Он из любого дерьма конфетку сделает! Уеду я! Тут я никому не нужен. "Москвич" мой снова раскурочили – два колеса лысых, и те сняли!.. Свиньи, свиньи вокруг, а не люди! Единственное спасение – влезть в компьютер с головой и не вылезать оттуда!

– Эх, Вадя! – Демид укоризненно покачал головой. – Нет в тебе патриотизьма. Трудностя все эти – временные, это ты должон знать! А уж мерикански штаты ихние я знаю, как облупленные! С ими лучше даже не связываться! Одни неприятности от них происходют! Потому что в нашем опчестве человек человеку – друг, товарищ и брат! А в ихнем капитализьме – человек человеку волк, шакал и тиранозавр. Сожрут тебя там, Вадя! Заэксплуатируют!

– Ты что, коммунист?

– А как же?! – Дема гордо выпятил грудь. – Коммунист! Хронический! И справка есть!

– Эх, Дема, Дема! Талант в тебе пропадает. Тебе бы в артисты идти! Удивляюсь я – ты-то что здесь делаешь? Все крыс скальпелем режешь в подвале? Так и будешь резать их до старости?

– Буду. Я упрямый. Крыса – элемент вредный. Подлежит искоренению. Я вот думаю – если скрестить крысу с компьютерным вирусом, ведь это ж какая страшная сила получится! Давай с тобой совместный проект осуществим? Все перед нами ползать от страха будут! Все человечество на колени поставим!

– Хочешь, я тебе одну интересную штуку скажу, а, Демид? У тебя иронический тип мышления. Нестандартный. Из вполне материального, логического базиса исходит нетрадиционный, даже немного шизоидный вывод.

– Это плохо?

– Что?

– Такой тип мышления, как у меня?

– Ну что ты, Дем, это здорово! Такие люди встречаются редко. Но именно они способны решить самые запутанные проблемы. Ты не витаешь в облаках, и всегда четко представляешь суть задачи. Ты достаточно прагматичен. Но иронический, несерьезный взгляд на жизнь позволяет тебе предложить такой выход из положения, который респектабельному человеку показался бы неприличным и даже идиотским. Но в некоторых, экстремальных ситуациях только он может оказаться правильным выходом! Многих знаменитых людей отличало именно непочтение к навязываемому этикету. Например, Ломоносова, Моцарта, Пушкина, Эйнштейна, Ландау...

– Спасибо! – Дема едва не прослезился. – Спасибо, Вадик. Я – и в компании таких людей! Ты еще забыл упомянуть Леху Цыпкина.

– Кто это?

– Сосед мой в деревне. Очень нетривиальный и выдающийся человек. Алкоголик.

– Да ну тебя, Демид! Все ты опошлишь.

– Нет, в самом деле, Вадим, с чего это ты вдруг заговорил о типах мышления? Психологией увлекся? Фрейда начал почитывать?

– Сказать, что ли? Ладно, тебе первому открою свою тайну. Просто я пытаюсь сейчас придумать новый тип компьютерной игры. Я хочу создать в корне новую идею. И если у меня что-нибудь получится, я смогу обеспечить себя на все жизнь. Я открою собственное дело!

– Что-нибудь из виртуальной реальности?

– Нет, в том-то и дело! Все и проще, и сложнее. Как выглядят современные игры – даже самые сложные? Зрелищность, непрерывное действие. Коридоры, замки, тоннели, пропасти, непрерывная пальба по всяким монстрам, фашистам, инопланетянинам и прочим уродам. Эффект присутствия порою потрясающий! Но в этих "супербродилках" нет главного, с моей точки зрения. В них нет ни грамма психологизма! А моя игра представляет собой психологическое моделирование. Вот подумай – что сейчас в моде? Если триллер – обязательно психологический. Если книга – чтобы были пространные рассуждения: изнасиловал тебя папа в детстве или нет. При этом настоящая психология никому не нужна. Очень сложно докапываться до всего самому, штудировать Фрейда, Джемса или хотя бы того же Канторовича. Желателен некий суррогат, возможность быстро и без особых усилий залезть в чужую душу, поковыряться там, руководствуясь каким-нибудь самоучителем типа "Как вылечить чакры и мантры за двадцать минут", и убедиться, что чужая душонка – мелочь и дрянь по сравнению с твоей собственной.