Страница 40 из 80
17 декабря 2017
После этого вечера прошло полтора месяца. У Джеймса начался сложный период на работе — не меньше двадцати годовых отчетов (выяснилось, что несколько нормативов находятся на пограничном уровне) и составление планов на будущий год (конечно же, по повышению показателей) навалились как снег на голову. Не то, чтобы он о них не знал. Слегка запамятовал, отведя работу на второй план. А Лаура ударилась в учебу, зимняя сессия обещала быть сложной. Но они все равно были рядом. Всего через квартиру. Видеться приходилось урывками, по полчаса, по двадцать минут в день, но они постоянно переписывались и созванивались. Джеймсу все это казалось сюжетом какой-то короткометражки, снятой студентом третьего курса. Он думал, что уже прошел все это с Мэри и чувствовать снова не сможет. Но каким-то чудом Лаура задела его душу. Проникла в нее. Растеклась там повсюду. Так, что Джеймс вновь стал улыбаться. Почувствовал прилив сил. Появились новые цели в жизни. Вернулись старые увлечения, и захотелось развития.
Придя в один из дней домой, ему до безумия захотелось поделиться своим воодушевлением с близким человеком, и почему-то он набрал именно этот номер. Но долгие гудки расстроили его. Он уже убрал телефон от уха и почти нажал на отмену, когда в трубке наконец раздалось:
— Алло!
— Привет. Как ты? — услышав на том конце провода голос когда-то близкого человека, он выдохнул. Ведь он до последнего боялся, что трубку вообще не возьмут.
— Привет, очень рада тебя слышать. Все стабильно. Мужчины мои смирились и уже больше не хотят тебя убить, — сарказма этой женщине явно не занимать. — Я думаю, ты даже можешь заскочить к нам в гости.
Джеймс усмехнулся.
— А как ты? — Аманда замерла в ожидании ответа.
Он дал себе несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, и тихо произнес:
— Кажется, я встретил девушку.
— О, Джеймс… — послышались всхлипы, которые невозможно было скрыть, как бы она ни пыталась. — Это чудесно!
— Прости меня, — ему стало не по себе. Не ей он должен был звонить. Не с ней делиться.
— За что? За что ты просишь прощения? — искренне удивилась она. — Ты живой! Ты молодой! И ты имеешь право на счастье, — больше она не скрывала слез.
Джеймс начал оправдываться, тараторя и сбиваясь с мысли:
— Ты не думай, что я забыл Мэри. Она навсегда в моем сердце и моей душе. И я люблю ее, возможно, даже больше, чем любил раньше. Потому что…
— Стоп! — резко оборвала его Аманда. — Не нужно. Я действительно рада за тебя. И если ты не против, я хотела бы познакомиться с этой девушкой.
Чего-то подобного Джеймс и ожидал. Ей интересно, кем же он сможет заменить ее дочь. И вновь оправдания:
— Мы просто гуляем иногда и весело проводим время.
И тут Аманда задала такой вопрос, к которому Джеймс никак не был готов:
— А ты рассказал ей о Мэри?
Он с шумом выдохнул.
— Еще нет.
Аманда с нескрываемой досадой в голосе произнесла:
— Не страшно, значит, еще не готов.
Разговор оставил не совсем такой отпечаток, которого ожидал Джеймс. Он должен был успокоиться и приободриться, но легче не стало, а, наоборот, появилось ощущение неправильности этих отношений, ошибки и тупиковости всей ситуации. Он, загрустив, вышел на балкон и долго смотрел на огни большого города.
Вечером зашла Лаура, в сияющей ауре весны и благоухающая жасмином. Ей не терпелось поделиться забавными историями прошедшего дня. Джеймс был не против.
Ее чарующий голос сводил его с ума, а ее легкие движения кружили голову. И ей ничего не нужно было делать, просто быть рядом, чтобы Джеймс чувствовал себя живым и настоящим и на миг отпустил осадок после разговора с Амандой. Пусть сегодня все будет хорошо.
Лаура принесла с собой курицу, а Джеймс нашел у себя немного картошки. Они вместе приготовили ужин, накрыли на стол и за веселыми разговорами, сами того не заметив, засиделись допоздна. Они обсуждали предстоящее Рождество, когда в дверь настойчиво постучали:
— Кто бы это мог быть? Ты ждешь кого-то? — взглянув на часы, недоумевала Лаура.
— Нет, пойду открою.
Джеймс и сам удивился. Особенно, когда увидел за дверью отца Лауры, Майкла, невысокого полноватого и лысоватого мужчину, майка которого еле прикрывала вываливающийся живот. Сощуренные глаза говорили о том, что он не расположен вести добрососедскую беседу. И не поздоровавшись, он сразу выпалил:
— Моя дочь здесь?
Лаура не стала дожидаться скандала, зная своего отца, поднялась и подошла к двери:
— Папа? Что-то случилось?
Он перевел взгляд с Джеймса на дочь, сузив глаза настолько, что зрачков не было видно, и, постучав по стеклу наручных часов, буркнул:
— Время-то недетское.
Лаура закатила глаза:
— Так и мне не пятнадцать. Ох, — она подошла к дивану и забрала оттуда свою кофту, — иду. Джеймс, спасибо за ужин, — она поцеловала его в щеку и вышла вслед за отцом.