Страница 3 из 20
– Неа, я к тебе, – весело ответил Макс. Как всегда, жизнерадостный и расслабленный. И почему всем вокруг так легко работается, а она просто загибается к обеду? Что с ней не так? Ксения в который раз сказала «перезвоните позже» и отсоединилась.
Макс хороший, протянул руку помощи. Не его вина, что она возненавидела все эти телефоны, бумажки, компьютеры, Танечку, Журкова, начальников отделов и рядовых сотрудников, охранников при входе. Всех! Но Макс расстроится, если поймёт, как ей здесь плохо. Надо сделать вид, что всё в порядке.
– Хватит вкалывать, пойдём обедать, – пробасил Макс так громко, что Ксения непроизвольно обернулась на дверь, не слышит ли Журков.
– Васильев, говори тише! Эдуард Романович сегодня в плохом настроении, – прошипела Ксения. – Хочешь попасть под горячую руку?
– Да ладно тебе, – он присел на краешек стола, опрокинул стакан с ручками, карандашами и разными мелочами. Всё с грохотом посыпалось на пол. Ксения вскочила и бросилась собирать с пола канцелярскую мелочёвку.
– Тут недалеко открылось новое кафе, – Макс не замечал суетливые метания Ксении на полу. – Наши все ходили, им понравилось. Раньше там было тоже ничего, но цены космические, а сейчас всё переделали, стало проще. Ну и правильно, без разницы, какие в кафе занавески, главное, чтобы кормили вкусно, – Макс встал со стола. – Кончай сортировать скрепки, пошли перекусим. Я приглашаю.
Он сделал размашистый жест к выходу. Было в его движениях нарочитое, едва уловимое напряжение. Ксения это почувствовала, но сразу отогнала тревожные мысли.
– Я не могу, – сложно было отказывать Максу, ведь он выручил в трудную минуту. – Эдуард Романович не разрешил уходить без предупреждения.
И хоть это было правдой, Ксения понимала, что отказала бы в любом случае. Макс подошёл к окну, постоял, подумал, а потом, когда Ксения почти расслабилась, обернулся и спросил:
– Поужинаем сегодня?
Она перестала наводить порядок на столе, подняла на него глаза, но лишь на мгновение, а потом с ещё большим усердием стала раскладывать листочки по папкам и передвигать стаканчики с ручками.
– У меня сейчас много работы и нет времени, – она мямлила первое, что пришло в голову.
– Ладно-ладно, что ты так разволновалась? Давай в другой раз. – Он опять напустил на себя беззаботный вид. – Смотрю, ты совсем зашиваешься. Я-то думал, что здесь полная халява. Матрёшка сидит только когтями стучит. («Матрёшкой» он называл Танечку.) Она тебя не обижает? – спросил Макс и внимательно посмотрел на Ксению.
– Конечно, нет! – возмутилась Ксения. Как такое пришло ему в голову!
Васильев терпеть не мог секретаршу начальника. Необъяснимая, но сильная взаимная неприязнь между Максом и Танечкой началась задолго до появления Ксении.
– Зачем ты называешь её Матрёшкой?
– Потому что она Матрёшка.
– Но это обидно.
– Зато ей очень подходит. Накрасится, намажется и сидит, как на ярмарке в праздничный день, только глазами хлопает.
– Она тебя «продинамила»? – вдруг озарило Ксению.
– Упаси Бог! – замахал руками Макс. – Мне совсем другие девушки нравятся, такие, как ты, например, – он многозначительно посмотрел на неё.
Ксения сделала вид, что ничего не заметила.
– Может, всё-таки выкроешь немного времени для старого друга как-нибудь вечером? – в его голосе мелькнула надежда.
– Извини…
Повисла пауза, вроде и говорить теперь не о чём. Макс потоптался несколько минут около стола, а потом покинул приёмную. Ксения вздохнула с облегчением.
Танечка вышла от начальника только через час, злющая, заваленная папками с документами, и сразу села за компьютер, до конца рабочего дня яростно стучала по клавиатуре и перебирала бумаги в папках. Ксения лишь изредка поглядывала в её сторону. Вроде бы они не помогали друг другу, но когда находились вместе в приёмной, ей было спокойнее.
Ксении пришлось пропустить обед. Во второй половине дня Танечка на звонки не отвечала. Сотрудники и посетители потянулись длинной чередой, все желали видеть начальника. Но Эдуард Романович дал чёткие инструкции никого к нему не пускать. Только вот как это выполнить, когда люди неделями ждут аудиенции и готовы на всё, лишь бы добиться встречи? Ксения вертелась волчком, заслоняла собой заветную дверь в кабинет, умудрялась отвечать на звонки и в сотый раз варить для начальника кофе.
Ближе к вечеру сосредоточиться стало сложно. Апатия навалилась с тяжестью снежной лавины, уже готовая раздавить её полностью. К физической усталости добавилось возрастающее с каждой минутой раздражение. От голода разболелся желудок. И надо ей так гробить своё здоровье за такую маленькую зарплату? Надо. Ведь сейчас очень важно иметь постоянный доход, чтобы не думать, чем завтра кормить дочку, маму и младшую сестру.
Стрелки часов показывали четверть шестого, когда Танечка встала из-за стола, потянулась с грацией большой кошки и стала собираться домой. Сегодня её очередь уходить рано. Эдуард Романович отличался завидным трудолюбием. Он разве что не ночевал в кабинете, но своим секретарям установил особый график. Они работали по очереди, через день. Первая смена начиналась в восемь утра и заканчивалась в пять вечера, так работали почти все сотрудники их организации. А вторая – начиналась в десять утра, а заканчивалась тогда, когда начальник решал отпустить. Иногда приходилось задерживаться допоздна.