Страница 11 из 20
Лишь когда Журков скрылся в кабинете, Ксения осознала, в чём провинилась. Вчера она вынесла документы из здания, а это категорически запрещено, ведь организация у них закрытая, в любых документах могут быть секреты.
Танечка! Вот зараза, заложила! Больше некому. Эта змея утром видела Ксению с объёмным пакетом, сквозь который отчётливо проступали контуры папок. Сама виновата: если бы не проспала и пришла на работу, как положено, первой – никто бы ничего не узнал.
Ксения вытащила из принтера чистый лист бумаги и начала писать заявление об увольнении. Выволочка Журкова и подлость Танечки стали последней каплей в чаше терпения. Она мысленно представляла, как завтра с утра начнёт поиски новой работы, когда позвонил Павел. Он дополнил неудачи сегодняшнего дня криками в телефонную трубку. Ксения не знала, что ответить, поэтому просто молчала, чем окончательно вывела его из себя. Павел кричал и кричал, она не выдержала и выключила телефон. Потом взяла заявление и вошла в кабинет начальника.
Она опять стояла и терпеливо ждала, когда он обратит на неё внимание, ведь без подписанного заявления она из кабинета не выйдет. Хватит её пинать, как надоевшую собачонку.
– Что тебе? – наконец спросил Журков. Он взял заявление и быстро пробежал глазами. Густые седые брови сошлись на переносице, он нахмурился.
– Это что такое?! – повысил он голос. И Ксения в который раз за сегодняшний день внутренне сжалась.
– Я увольняюсь, – ответила она и зауважала себя за твёрдость в голосе.
– Не понимаю… – он отбросил листок, и тот сразу затерялся в куче разных документов. – Ну-ка присядь сюда, – он указал на стул напротив.
Ксения села на самый краешек, спина прямая, глаза в пол, руки плотно сжаты на коленях. Она знала, что сейчас он пристально её рассматривает.
– Что за детский сад? – совсем другим тоном начал Журков. Ксения уловила отеческие нотки, не выдержала и подняла глаза. Эдуард Романович сидел хмурый. – Я сделал замечание, а ты сразу пишешь заявление об уходе. У нас не ясли, чтобы в игрушки играть. Если старший указал на ошибку, надо не обижаться, а принять к сведению. Поняла?
– Да. Но я подумала, что не подхожу вам, – уже не так уверенно пролепетала она, но пока не желала сдаваться.
– Перестань заниматься глупостями и возвращайся на своё рабочее место. И заявление забери. И так тут бумаг навалом.
– Эдуард Романович, – неожиданно для себя решилась Ксения. – Можно сегодня уйти раньше? У меня встреча с мужем, мы разводимся.
– Ах, вот в чём дело, – в глазах появилось понимание. – Хорошо, иди.
Ксения вернулась в приёмную, отправила Павлу сообщение и стала собирать вещи. Она никак не могла для себя решить, радоваться ей или огорчаться, что не уволилась. Следует подумать об этом позже, после встречи с мужем.
Танечка в недоумении наблюдала за её сборами и заметно нервничала.
– Ты куда? – не выдержала она.
– Эдуард Романович отпустил, – ответила Ксения
– А как же я? Мне сегодня к стоматологу надо, – растерянно хлопала она ресницами.
– Что же ты об этом не подумала, когда доносила начальнику? – строго спросила Ксения и направилась к лифту.
Танечка с быстротой пантеры выскочила из-за стола и преградила выход.
– Ладно-ладно, прости. Это случайно получилось, – вдруг извинилась она совсем другим голосом, но от двери не отошла.
– Пропусти, – твёрдо сказала Ксения.
– Я же извинилась, что тебе ещё надо? – Танечка стояла, уперев руки в боки, и сдаваться не собиралась.
– Чтобы ты освободила проход.
Хотелось проучить эту зазнайку, но не обернётся ли это потом катастрофой? Как говорят, посеешь ветер – пожнёшь бурю. Раз она не уволилась и будет работать, значит, надо попробовать договориться с Танечкой по-хорошему. Каждый день находиться в состоянии войны невыносимо.
– У меня очень важная встреча, – начала Ксения, – попробуй перенести своего стоматолога или отпросись у Журкова, если это так важно.
– Нет, Журков не отпустит, – она помялась немного, а потом выдала: – Слушай, я иду не к стоматологу. Но, понимаешь, второго такого шанса не будет. А ты со своим мужем можешь завтра встретиться. Куда он денется, вы же всё равно разводитесь.
– Не в моих интересах злить его, – Ксения на мгновение задумалась. – Если тебе так надо, я могу вернуться, но не раньше пяти.
– Ой, спасибо, – Танечка подпрыгнула на своих шпильках, и те подозрительно скрипнули. Но это нисколько не испортило ей радости.
– Ты не обманешь? – вдруг испугалась Танечка. Поистине, каждый судит по себе. А в Татьяне коварство, хитрость и изворотливость переплелись тугим клубком.
– Я вернусь, – уже с лестницы крикнула Ксения.
Она не стала сдавать пропуск и быстро выбежала из здания. Чтобы вернуться к пяти, надо поторопиться, только ноги отказывались спешить. На улице было так хорошо! Ветер развевал волосы и холодил разгоряченное лицо. Хотелось идти и идти, хоть на край света. Но кафе оказалось близко, всего в нескольких шагах. Наверное, сюда приглашал её Макс накануне.