Страница 52 из 67
Но, предположим, если это все-таки книга, безопасно пропутешествовавшая в своей великолепной раке почти через полмира, никем не извлекаемая и не читаемая, чтобы достаться в качестве приданого девушке, достигшей брачного возраста? Книга дорогая, которую впоследствии можно выгодно продать, получив взамен довольно приличную сумму. Но для собирателей книг, тех, кто питает к ним страсть, книги имеют особую ценность. Чтобы заполучить понравившуюся книгу, эти люди готовы мошенничать, красть, лгать, даже если впоследствии нельзя будет показать ее кому-то или хотя бы похвалиться своим сокровищем. Но решиться на убийство?.. Нет, это невозможно.
А если все же вернуться к убийству? Какая тут может быть связь с книгами? Кто стоял на пути вора? Ведь не этот же полуграмотный слуга, которому нет дела до изысканных манускриптов, созданных много веков назад выдающимися мастерами.
Вдруг, к собственному удивлению, Кадфаэль, который только что выпалывал мелкие сорняки со своих гряд, отложил мотыгу и пошел к брату Винфриду, работавшему рядом в саду.
- Сынок, если позволит отец настоятель, я отлучусь по делу. Вернусь к вечерней службе, но если опоздаю - присмотри, чтобы все было в порядке, и закрой мою мастерскую, прежде чем идти.
Брат Винфрид, смуглый и мускулистый, выпрямился во весь рост, чтобы выслушать распоряжения Кадфаэля, в руке у него был зажат пучок сорняков, который он только что выдернул из земли.
- Хорошо. На тех грядах надо полоть?
- Нет, не надо. Ты можешь отдохнуть, когда закончишь эти.
Но Винфрид был не из лентяев. Переполнявшая его жизненная сила постоянно требовала выхода, как пар в бурлящем котле. Кадфаэль похлопал Винфрида по плечу, предоставляя силача его кипучей деятельности, и пошел разыскивать аббата Радульфуса.
- Святой отец, - обратился к нему Кадфаэль, - рассказал ли тебе брат Ансельм, что мы вчера обнаружили, осмотрев шкатулку, доставленную из восточных земель Фортунате? И к какому выводу, хотя и небезоговорочному, мы пришли?
- Да. В таких делах я доверяю суждению Ансельма, и все же это только предположение. Похоже, в шкатулке хранилась такая книга. Жаль, что она исчезла.
- Отец аббат, я не уверен, что она утрачена. Есть основания думать, что, когда шкатулка только что была доставлена в Англию, в ней еще не было серебряных монет. Обнаружилась разница в весе и плотности. Так утверждает юноша, который привез ее с Востока, и это же заметил я, потому что держал в руках шкатулку в тот самый день, когда ее доставили в дом Жерара Литвуда. Уверен, - настойчиво добавил Кадфаэль, - обо всем этом необходимо поговорить с шерифом.
- Ты думаешь, - серьезно поглядев на него, спросил Радульфус, - что ваши наблюдения могут быть как-то связаны с делом, которое сейчас расследует шериф? Ведь это дело об убийстве. Какое отношение может иметь книга, пусть даже пропавшая, к такого рода преступлению?
- Отец аббат, когда убили слугу, все были уверены, что в убийстве повинен Илэйв, пожелавший отомстить за обвинение. Но вам известно, что это не так, Илэйв не убивал. Но кто бы еще мог убить его в связи с этим обвинением? Нет такого человека. Я уверен, что обвинение это вообще никак не связано с убийством. И все же какая-то связь с Илэйвом существует, с его возвращением в Шрусбери, точнее говоря. Все события произошли сразу же, как он вернулся. И нельзя забывать, что вернулся он не с пустыми руками. Он принес шкатулку, которая поначалу была тяжелой и казалась цельным куском дерева, а через несколько дней внутри нее зазвенели серебряные монеты. Это само по себе уже странно. А все странности, случившиеся в доме, где жил убитый, могут иметь отношение к делу.
- И потому их должно учитывать, - заключил аббат после нескольких минут молчаливого обдумывания слов Кадфаэля. - Хорошо, будь по-твоему. Расскажи обо всем Хью Берингару. Мы не станем гадать, какие он сделает из этого выводы. Сам я не могу сказать, что за этим стоит, но шерифу знать обо всем не мешает: вдруг это прольет на дело неожиданный свет и поможет осуществлению правосудия? Что ж, ступай к нему, если находишь нужным. Не торопись с возвращением, а я буду молиться, чтобы поход твой увенчался успехом.
Кадфаэль, не застав Хью дома, отправился в замок. Бодрой походкой, свидетельствующей как о жизнерадостности, так и о деловитом возбуждении, он подошел к крепостной стене и, пройдя аппарель, нырнул под арку ворот. Хью, заметив его, вышел навстречу.
- Кадфаэль! Ты подоспел вовремя. У меня есть для тебя новости.
- У меня тоже для тебя новости, - откликнулся Кадфаэль. - Если, конечно, это можно назвать новостями. Но, ценными для тебя окажутся мои сведения или нет, я хочу тебе их сообщить.
- А Радульфус согласен с твоим мнением? Тогда я услышу сейчас что-то стоящее. Пойдем и расскажем друг другу все, что у нас накопилось, предложил Хью и повел Кадфаэля в караульное помещение, служившее заодно приемной. Там они могли бы уединиться. - Я как раз собирался заглянуть к нашему приятелю Конану, прежде чем отпустить его. Да, таковы мои новости. Понадобилось много времени, чтобы выяснить, где он побывал в тот день, но наконец мы нашли одного батрака, жителя Франквилля, который видел, как Конан направлялся на пастбище, к своему стаду, как раз перед вечерней службой. Значит, это не он убил Олдвина, ведь бедняга погиб примерно час спустя.
Кадфаэль уселся с медленным, протяжным вздохом.
- Что ж, значит, и его исключаем тоже. Ну и ну! По правде говоря, я и не считал его убийцей, но это другой разговор.
- И я не считал его убийцей, - невесело согласился Хью, - Но из-за пастуха я потерял несколько дней, разыскивая свидетелей, которые подтвердили бы его невиновность: дурак от страха перезабыл всех знакомых, встреченных им по пути на пастбище во Франквилле. И заметь, еще и лгал, на это у него хватило сообразительности. Но он не виновен и скоро будет свободен, как птица. Пусть Жерар возится с ним, а с меня хватит! - с досадой заключил Хью. Он сидел, опираясь локтем о маленький столик, за которым они беседовали с глазу на глаз. - Вообрази только! Он поклялся, что не видел конторщика с тех пор, как под воздействием упреков Фортунаты тот отправился в аббатство, чтобы отказаться от обвинения, и стоял на своем, пока мы не сказали ему, что последующие два часа он провел с Олдвином в пивной. Он признал это, но зато стал утверждать, что, посидев в пивной, они окончательно расстались. Впоследствии выяснилось, что и это ложь. Один из преследователей, разыскивавший в Форгейте Илэйва, рассказал нам остаток истории. Он видел, как оба пересекли мост и направились к аббатству, причем Конан обнимал Олдвина за плечи и что-то горячо говорил ему. И вдруг оба услыхали шум и крик ловли! Перепуганные, они решили, что это их разыскивают молодцы с дубинами, и спрятались в роще. Воображаю, насколько это поколебало решимость Олдвина, намеревавшегося признать неосновательность обвинения! Наверное, после исповеди мужество вернулось к нему, и если бы не смерть... И только сегодня Конан признался, что, выйдя из пивной, они не разлучились. Оба были здорово навеселе, полагаю. Конан возвратился к своему стаду, как только уверился, что Олдвин напуган настолько, что не двинется дальше.