Страница 33 из 72
Почва вокруг мертвеца была устлана толстым ковром прошлогодних листьев, затоптанных во влажное, мягкое крошево, темное и ровное, - на нем не оказалось никаких следов агонии, равно как и следов, оставленных убийцей.
- Дело сделано, пока он лежал оглушенный, - заметил Хью. - Никаких следов борьбы.
- Шел дождь, - подал слабый голос Тутило.
- Верно, - согласился Кадфаэль. - Я помню. Он наверняка накинул капюшон на голову. А убили его уже потом, когда он лежал без сознания.
Юноша стоял неподвижно, опустив глаза на мертвеца. Тутило был в капюшоне, из-под которого едва виднелись его щеки, округлое чело и полуприкрытые глаза. На его длинных, почти девических ресницах блестели слезы.
- Брат, можно я прикрою его лицо? - попросил он.
- Пока нельзя, - возразил Кадфаэль. - Я хочу осмотреть мертвого повнимательней, прежде чем мы унесем его.
Двое сержантов, прибывших вместе с Хью, терпеливо стояли в стороне с носилками и ждали, когда им прикажут отнести мертвеца в крепость или в аббатство, как решит шериф. Стоя поодаль, они наблюдали за происходящим молча и без особого интереса, ибо на своем веку повидали немало насильственных смертей.
- Делай, что считаешь нужным, - сказал Хью. - Дубинка или посох, которым его оглушили, наверняка исчезли вместе с убийцей, но если мертвое тело бедняги может нам что-нибудь рассказать, то следует выяснить это, прежде чем мы унесем его отсюда.
Кадфаэль вновь встал на колени и внимательно осмотрел рану на голове убитого: посреди сгустков запекшейся крови белели осколки черепа. Голова проломлена чуть выше виска. Кадфаэль не был уверен, но у него сложилось впечатление, что дело обошлось одним ударом. Такой пролом вполне можно сделать тяжелым посохом с набалдашником, однако дыра в голове выглядела великоватой и не особенно ровной. Кадфаэль осторожно взялся за капюшон убитого пастуха и вывернул его наизнанку. В задней части шел шов. Монах провел по нему пальцами и примерно на середине шва обнаружил какое-то уплотнение, которое оказалось пятном засохшей крови. Маленькое пятнышко. Эту рану нанесли, видимо, когда оглушили жертву первым ударом и капюшон был еще на голове. Значит, рана на затылке, так как в крови оказалась лишь середина шва, причем рана небольшая. Кадфаэль расправил складки капюшона, затем стал прощупывать затылок рыжеволосого пастуха, и ближе к макушке, как раз на уровне кровавого пятнышка на капюшоне, который наверняка смягчил удар, обнаружил ссадину и запекшиеся кровью волосы, теперь уже совсем высохшие. Однако в этом месте пролома в голове не было.
- Оглушили его не очень сильным ударом, - заметил Кадфаэль. - Если бы его оставили в покое, он скоро пришел бы в себя. Убийца действовал быстро и не дал ему опомниться. Таким ударом не убьешь. Но злодей все сделал хладнокровно и наверняка. И вовсе не с пьяных глаз.
- Верно, все сделано как по-писаному, - мрачно усмехнулся Хью. - Сперва уложил его на землю, а потом равнодушно прикончил.
Кадфаэль снова вывернул капюшон и вытряхнул из задубевших складок несколько светлых, легких крупинок. Он растер их на ладони - похоже на кусочки трута или гнилого дерева. Чего-чего, а гнилого дерева в этом переросшем, неухоженном лесу было полным-полно, даже после того как мальчишки из Форгейта прошли тут, собирая сушняк для очага. Но откуда это взялось в капюшоне Альдхельма? Кадфаэль поискал на плечах плаща, но больше таких щепочек не нашел. Затем он взял капюшон за край и опустил его на голову убитого пастуха, прикрыв лицо. У себя за спиной он скорее почувствовал, нежели услышал, глубокий вздох Тутило и ощутил, как дрожь пробежала по всему телу юноши.
- Подождите еще немного, - попросил монах. - Посмотрим, не оставил ли убийца следов, покуда сидел тут в засаде, поджидая свою жертву.
В этом месте тропы, идущей от переправы к Форгейту, были и впрямь очень густые кусты. Кадфаэль припомнил, что на вересковой опушке недалеко от реки тропа разделяется на две. Одна тропа вела прямо к ярмарочной площади, а другая, та самая, на которой они стояли теперь, шла лесом и выходила к Форгейту в том месте, откуда видны ворота аббатства. Этой-то тропой Тутило и должен был идти в Лонгнер, а потом по ней же возвращался и обнаружил столь печальную находку. Если только в тот вечер он и впрямь шел из Лонгнера и наткнулся на убитого.
Кадфаэль сначала отступил на шаг, чтобы еще раз взглянуть, в каком положении лежит мертвец, а затем еще на пару шагов назад, туда, где должен был прятаться убийца. Густые кусты, много сухих веток, на земле гнилье. Монах искал обломанные ветки - и нашел их.
- Здесь!
Он двинулся через кусты под деревья, где росла молодая трава, пробившаяся сквозь малую листву и блестевшая влагой из-за прошедшего ночью дождя. Несколько часов назад здесь кто-то беспокойно топтался на мягкой земле. Больше ничего, не считая толстого сухого сука, заброшенного под кусты, а рядом - длинная, блеклая полоса в траве, где этот сук лежал прежде. Кадфаэль взял сук в руки - толстый его конец оказался обломанным, с него сыпались гнилушки. Толстый и тяжелый, но ломкий.
- Здесь он ждал. Ждал и топтался. А вот это он взял в руку, нанес первый удар и сломал при ударе.
Хью поглядел на сук, в задумчивости покусывая губу.
- Первый, но не второй удар, - сказал он. - Иначе сук разлетелся бы в щепки.
- Разумеется, он бросил его в кусты, когда тот треснул. И наверное, стал искать что-нибудь покрепче. Похоже, он впервые оказался в этом месте и пришел без оружия. - Кадфаэль подумал, что, возможно, некто пришел сюда, даже не имея намерения убивать, так как был совершенно не готовым к этому. Подождите! Надо посмотреть еще.
Каково бы ни было орудие убийства, злодей нашел его где-то рядом, он не имел времени искать долго, так как с минуты на минуту Альдхельм мог очнуться. Кадфаэль прошел немного по тропе, заглядывая под кусты, затем обратно, по другой стороне. Там и сям в траве и вереске попадался известняк, выглядывая на белый свет горкой булыжников посреди мха и травы. Кадфаэль прошел еще немного. Убийца прятался слева, поэтому монах в первую очередь осмотрел именно этот край тропы. В нескольких шагах от мертвеца и чуть в стороне Кадфаэль обнаружил горку камней, поросших травой и лишайником. Казалось, эти камни лежат тут много лет, однако необычный край верхнего камня заставил монаха приглядеться повнимательней. Верхний камень не был плотно прижат к нижним, щели между которыми были забиты землей, в отличие от кромки верхнего, хотя складывалось полное впечатление, что он лежит в своей лунке давным-давно. Кадфаэль наклонился и поднял камень обеими руками. Тот легко отделился от земли и не потащил за собой ни травы, ни мха. Стало быть, его уже брали отсюда и положили на место.