Страница 29 из 72
- Вряд ли у тебя была такая возможность, да и вряд ли она появится в будущем, - успокоил его Хью.
- А вот и нет! Я уже послал за тем парнем в Аптон, как и обещал аббату Радульфусу. К повечерию он должен быть здесь, и правда выйдет наружу. Нам уже известно, как ковчег вынесли из храма и как его увезли, осталось лишь получить показания того парня и узнать имя вора. Невысок ростом, голос молодой, как утверждает Альдхельм, помогавший ему и видевший его в лицо, причем близко. Если не требовать абсолютной справедливости, то эти показания не так уж и нужны. Герлуин высок и не молод. А кому из наших братьев в Шрусбери доставило бы радость отправить на повозке в Рамсей нашу самую могущественную покровительницу? Этот метод годился раньше, годится он и теперь. Кому тут быть, как не Тутило?
- Дерзкий парень! - воскликнул Хью, не сумев подавить удивленную усмешку. - Его таланты погибнут под рясой. И, знаешь, я сильно сомневаюсь, что Герлуин стал бы возражать против такого воровства, удайся оно. Но теперь, когда затея провалилась, он, боюсь, спустит с Тутило шкуру. - Хью встал, собираясь уходить, и широко потянулся, разминая затекшие мускулы, еще не отошедшие от долгой езды верхом. - Я пошел домой. Тут нет во мне нужды, покуда не придет Альдхельм, чтобы указать пальцем на беднягу Тутило. А ты уверяешь, что он придет к вечеру. Так скоро я все равно не поспею. Короче, если я понадоблюсь, пусть все остается до завтра.
Кадфаэль проводил друга лишь до выхода из травного сада, ибо у него были еще кое-какие дела. Брат Винфрид, здоровенный молодой детина, стоял у края овощной грядки, облокотясь на лопату, и провожал взглядом фигуру тщедушного человека, только что свернувшую за угол живой изгороди и исчезнувшую в направлении большого монастырского двора.
- Что это брат Жером вынюхивает подле твоего сарайчика? - спросил брат Винфрид, пришедший в сарайчик уже под вечер, дабы поставить лопату на место.
- Жером? - равнодушно отозвался Кадфаэль, растирая в ступке траву, предназначенную для микстуры. - Обычно он сюда не заглядывает.
- Была охота, - сказал брат Винфрид, по своему обыкновению не выбирая выражений. - Небось хотел вызнать, что тебе шериф рассказывал. Несколько минут он стоял у самого входа, пока не услышал, что вы собрались выйти. Тут он сразу взял ноги в руки и наутек. Как пить дать, на свой счет он ничего хорошего не услышал.
- На свой счет он не мог ничего услышать, - сказал Кадфаэль. - Да и вообще ничего для него интересного.
Реми Перти настроился было уезжать в тот самый день, когда в аббатство неожиданно прибыл граф Лестерский, и это заставило трубадура переменить планы и отменить свои распоряжения, ибо Бенецет и Даални уже принялись укладывать вещи. Хромавшую лошадь подлечили, и она была готова продолжать путь. Однако теперь, когда само провидение привело в монастырь этого могущественного графа, явно имело смысл повременить с отъездом и выяснить, какие в связи с этим открываются возможности. Дело в том, что Реми не был лично знаком с графом Лестерским и насчет радушного приема со стороны Ранульфа у трубадура не имелось никакой уверенности. С другой же стороны, Реми пришел к заключению, что, судя по слухам, Роберт Бомон человек весьма образованный и знает толк в музыке. Как бы то ни было, граф Лестерский здесь, он остановился в том же самом странноприимном доме аббатства, и они трапезуют за одним столом. Зачем же упускать такой случай и ехать в дальние края, причем еще неизвестно зачем?
В итоге Реми решил воспользоваться сложившейся ситуацией и продемонстрировать свои таланты во всей красе, - а уж если он постарается, ему будет что показать. Бенецет служил у Реми давно и прекрасно знал свои обязанности в подобных обстоятельствах. Он тут же втерся в доверие к хлопотавшим на конюшне сквайрам графа и держал ушки на макушке, стараясь выяснить вкусы и пристрастия их господина. Полученные сведения весьма обнадеживали. Такой покровитель мог обеспечить трубадуру полную безопасность и сравнительно роскошную жизнь, а также работу по душе. Вызнав на конюшне все, что нужно, Бенецет отправился обратно в странноприимный дом и по пути заметил брата Жерома, который, опустив голову и весьма поспешно, вышел из-за изгороди травного сада. У Бенецета сложилось такое впечатление, что брат Жером весьма взволнован и ему не терпится поделиться с кем-нибудь своими беспокойными мыслями. А таким человеком для брата Жерома мог быть лишь приор Роберт. Само собой разумеется, Бенецет, даже походя, не хотел упускать возможности узнать что-нибудь такое, что при случае могло послужить ему на пользу. Он замедлил шаг, проследил за Жеромом и пошел за ним в здание монастыря.
Приор Роберт находился в дальнем конце скриптория, он стоял перед устроенным в нише шкафом, где хранились церковные книги. Брат Жером быстро подошел к приору и принялся излагать ему все, что узнал. Бенецет проскользнул следом и затаился в темной кабинке, где его было совсем не видно. Как нельзя кстати уже стало смеркаться, да и монахи, которые занимались здесь чтением и перепиской рукописей, уже оставили свои труды, предоставив приору Роберту лично убедиться в том, что все книги поставлены на свои места. В наступившей тишине голоса звучали вполне отчетливо. Брат Жером сильно волновался, но голос приора Роберта, который так не любил слушать кого бы то ни было, звучал ровно и величественно. Бенецет подумал, что кое-что полезное подчас можно обнаружить в самых неожиданных местах.
- Отец приор, - сказал брат Жером со смешанным чувством гнева и удовлетворения, - я узнал нечто такое, что должны узнать и вы. Кажется, отыскался некий человек, который помогал переносить ковчежец святой Уинифред из храма на повозку с лесом для Рамсейской обители. Сделал он это по неведению, его попросил помочь один из братьев нашего ордена. Так вот, этот человек сказал, что может узнать того монаха, и как раз нынче вечером он придет в монастырь. Святой отец, почему нам об этом никто даже словом не обмолвился?
- Это мне ведомо, - снисходительно и вместе с тем величественно промолвил приор, закрывая дверцу стенного книжного шкафа. - Милорд аббат рассказал мне. А не оглашалось это, дабы не спугнуть преступника.