Страница 19 из 68
- А, это...- кивнул Реджинальд, когда гость сообщил ему, по какому делу он посещал этот дом прежде. - Припоминаю. Меня-то тогда здесь не было - в приданое за женой я получил манор в Стаффордшире, туда мы и переехали. Но я, конечно, знаю, что тогда случилось. Вообще-то история странная. Но такое бывает. Случается, люди меняют свои намерения. Так, стало быть, это вы были тем посланцем? Впрочем, не будем спешить. Прошу к столу, отведайте нашего угощения. А о деле потом поговорим - успеется.
Реджинальд и Николас сели за стол, и слуга тут же принес жаркое и эль. Пожелав двойняшкам спокойной ночи, хозяйка отправила их спать. Старший сын остался за столом, он сидел с серьезным лицом, поглядывая на взрослых. Наконец, ближе к ночи, мужчины остались вдвоем.
- Выходит, это вы доставили тогда известие от Мареско. Вы, наверное, заметили, что между мной и сестрицей изрядная разница в возрасте семнадцать лет. Мне было девять, когда умерла моя матушка, а еще через восемь лет отец женился во второй раз. Старик свалял дурака: мало того, что взял жену без приданого, так она еще и померла при родах, оставив ему девчонку,- так что уж и не знаю, какая ему была от этого радость.
"По крайней мере она не наградила тебя братцем,- подумал Николас, с невольной неприязнью глядя на Реджинальда,- а то пришлось бы делить отцовские владения". Видно было, что земля для Круса, истинного сына своего сословия, была так же важна, как кровь, текущая в его жилах,- так что он вполне мог быть доволен таким исходом.
- Однако его могла радовать и дочка, - возразил Николас,- я припоминаю, что она очень красивая и любезная девушка.
- Вам лучше знать,- сухо отозвался Реджинальд.- Вы с ней встречались три года назад, а я ее не видел лет восемнадцать, если не больше. Она еще несмышленышем была, от силы годика три. Я как раз в ту пору женился и переехал в манор, который получил в приданое за Сесилией. Мы с отцом время от времени обменивались гонцами, но сюда я не наведывался ни разу, пока он не занемог и меня не призвали к его смертному одру.
- Собираясь сюда, я ничего не знал о его кончине,- промолвил Николас, -впервые я услышал об этом от вашего конюха у ворот. Однако вам я могу сказать то, что намеревался сказать вашему отцу. Увидев вашу сестру, я был так очарован ее красотой и достоинством, что с тех пор не мог забыть о ней ни на миг. Я говорил об этом со своим лордом, Годфридом Мареско, и получил его полное одобрение. Что же до меня,- горячо продолжал молодой человек, наклоняясь вперед, - то я унаследую от отца два хороших манора, да и после матушки мне достанутся кое-какие земли. Кроме того, я на хорошем счету в армии королевы. Лорд Годфрид готов поручиться за искренность моих намерений, и, клянусь, я обеспечу Джулиане достойную жизнь, если вы...
Реджинальд, слушавший гостя с недоумением и улыбкой, дивясь его горячности, поднял руку, пытаясь остановить этот поток красноречия.
- Значит, вы приехали сюда, чтобы просить у меня руки моей сестры?
- Да! А что в этом странного? Я восхищаюсь ею и хотел бы жениться. Или, может, вы думаете, что я недостоин ее руки? - От этой мысли Николас весь напрягся и вспыхнул.
- Что вы, в достоинствах ваших я не сомневаюсь, однако, когда вы были здесь в прошлый раз, вам стоило хотя бы намекнуть ей о своих намерениях. Вы опоздали на целых три года!
- Опоздал?! - Николас откинулся назад и в отчаянии сжал руки.- Так она вышла замуж?
- Можно считать, что и так! - сказал Реджинальд, с сожалением пожимая плечами,- То есть не то чтобы замуж... Поторопись вы в свое время с этим, может, и не попали бы сейчас впросак. Нет, тут совсем другая история. После того как Мареско отказался от своих намерений, пошли разговоры о том, что она будто бы все равно остается связанной обетом, данным при обручении. По мне, так это полнейшая чушь, но некоторые церковники всюду суют свой нос, чтобы только власть показать. У отца был капеллан, чопорный такой, точно невинная девица, хотя в невинности его я как раз сомневаюсь! Вечно лез в чужие дела, ссылаясь при этом на церковный канон. Вот он и уперся на своем, дескать, нареченная невеста - все одно что законная жена. Слава Богу, наш приходской священник, добрая душа, придерживался другого мнения, и отец в конце концов согласился с ним и настоял на том, что Джулиана свободна от обета. Обо всем этом я только потом узнал, по рассказам, и я рад, что в этом не участвовал, - была охота совать голову в осиное гнездо...
Николас закрыл лицо руками. Разочарование и уныние холодом сковали его сердце. Но потом вдруг вспыхнула робкая надежда, что еще не все потеряно. Подняв глаза на собеседника, он спросил:
- Так чем же все кончилось? Если она все-таки не вышла замуж, то почему не осталась здесь, чтобы распорядиться обретенной свободой?
- А она ею и распорядилась! Джулиана избрала свой собственный путь. По словам отца, она так и сказала: "Раз я вольна поступать как угодно, я сделаю то, что нахожу нужным". И она решила последовать примеру Мареско и стать невестой Христовой. Теперь моя сестра - монахиня Бенедиктинского ордена.
- Да как же ей позволили?! - вскричал Николас, терзаемый болью и негодованием. - У девушки расстроилась свадьба, она была растеряна, и никто не помешал ей сделать такую глупость - отречься от мира и загубить свою юность!
- Да уж вот так и позволили... А глупость это была или нет - не мне судить. Может быть, монашество ее истинное призвание, с чего, собственно, ей должны были мешать? С тех пор как она ушла в монастырь, я не получил от нее ни весточки, она ни на что не жаловалась и ни о чем не просила. Надо полагать, она не раскаивается в своем выборе. Так что, друг мой, вам придется присмотреть себе другую невесту!
Некоторое время Николас молчал, пытаясь совладать с горечью, а потом осторожно попросил:
- Расскажите мне, как это было? Когда она покинула свой дом?
- Да, пожалуй, почти сразу же после вашего визита. Ну, может, месяц ушел на сборы. Но она за это время не передумала. И уж поверьте, все было сделано как следует. Отец послал с ней вооруженный эскорт под началом старого преданного слуги, нашего ловчего, который любил и баловал ее с детства. И уехала она не с пустыми руками - с ней было немало денег, чтобы внести в обитель достойный вклад, да еще всякая церковная утварь серебряные подсвечники, распятие и тому подобное. Отца, конечно, опечалил ее отъезд, он сам мне потом об этом говорил, но она этого хотела, а ее желания всегда были для него законом.