Страница 43 из 82
Эмерсон, подбоченившись, взирал на страдалицу, а та продолжала вопить и корчиться у его ног.
- Ну вот что, О'Коннелл, - скомандовал наконец мой муж. - Поднимите ее, засуньте в это хитроумное сооружение и отправьте обратно. Иначе я вам гарантирую безобразную сцену.
- А мистер О'Коннелл как раз этого и жаждет! Безобразные сцены - его репортерский хлеб! - сообщила я.
Если до сих пор ирландец прятал глаза и явно был не в своей тарелке, то после моего ехидного заявления неожиданно взбодрился. Сверкнул всеми своими веснушками и лихо сдвинул шляпу набок.
- Вы ко мне несправедливы, миссис Эмерсон, и точка! А кто-нибудь поможет? Одному ни за что не справиться!
Носильщики, в изнеможении растянувшись на земле, ахали, стонали и проклинали свою злосчастную судьбу. От них, понятное дело, помощи ждать не приходилось. Об Эмерсоне и говорить нечего - он и пальцем бы не пошевелил ради этой комедиантки. Словом, мадам Беренжери под белы ручки поднимали мы с мистером О'Коннеллом. И представьте себе, подняли... хотя пару мышц на спине я точно растянула.
Пока мы канителились, пыхтели и ругались, необычные звуки привлекли к себе внимание всех остальных. На площадку один за другим выбрались Карл, Милвертон, Мэри... Я отчетливо услышала, как с губ мисс Мэри слетело слово, которое приличной английской девушке и знать-то не следовало бы.
- Господи, мама! Что ты здесь делаешь?! Тебе ведь нельзя! В такую жару...
- Я была призвана! - Мадам сбросила с плеча руку дочери. - Мне был голос свыше! Предупреждение должно прозвучать из моих уст! Уйди с дороги, дочь моя!
- Проклятье! - процедил Эмерсон. - Амелия, зажми ей рот ладонью, и немедленно!
Да что там ладонью! Клянусь, я с удовольствием набила бы рот новоявленной Кассандры камнями, но в этом варварском акте уже не было смысла. Туристы, местные бездельники, вечно околачивавшиеся поблизости, свита мадам Беренжери и даже истерзанные носильщики - все до единого навострили уши. Мадам была наверху блаженства!
- Прозрение снизошло на меня, - патетически взвыла она, - во время медитации в храме Амона и Сераписа, владыки преисподней. Ужас грядет!!! Кара небесная падет на головы осквернителей могилы!!! Я исполнила свой долг! Любовь матери вдохнула жизнь в умирающее тело! Дочь моя! Ты спасена!
- Мама! - Мисс Мэри топнула ногой. Вот так, должно быть, выглядела божественная Клеопатра, бросая вызов Цезарю... если рискнуть представить себе Клеопатру в рабочей блузе и холщовой юбке, со слезами бессильной ярости на глазах.
Мадам Беренжери умолкла, но возмущение дочери тут было ни при чем. Наша пророчица высказала все, что повелел ей голос свыше, - чей бы он там ни был - и с самодовольной ухмылкой почила на лаврах.
- Извини, мама, не хотела тебе грубить, но...
- Я прощаю тебя! - Купаясь в лучах славы, мадам была милосердна.
- Но то, что ты сказала... Возвращайся домой, мама!
Один из носильщиков оторвал голову от земли и заныл пуще прежнего. Его речь, пересыпанная красочными арабскими сравнениями, по сути содержала одну ценную мысль. Спина бедного араба сломана, спины его товарищей сломаны, нести великую леди обратно они не в силах.
Эту проблему Эмерсон решил. Убийственная комбинация угроз и подкупа сделала свое дело. Когда цена достигла астрономических по египетским понятиям величин, сломанные спины носильщиков волшебным образом исцелились. На пару с репортером мы избавили Рамзеса Великого - то бишь Эмерсона - от пылких объятий его возлюбленной супруги и без всяких церемоний затолкали пророчицу в паланкин. Носильщики с кряхтеньем и стонами приподняли было ношу, с моих губ уже рвался облегченный вздох, но наша Пандора, оказывается, еще не исчерпала свой запас сюрпризов! Из-за занавесок высунулась сначала всклокоченная голова, затем пухлая ручка. Мадам Беренжери ткнула ближайшего носильщика в спину:
- В особняк леди Баскервиль!
- Не-ет, мама! Нет! - воскликнула Мэри. - Леди Баскервиль не хочет... Как можно без приглашения!
- Спаситель не нуждается в приглашении! - высокомерно отозвалась родительница. - Я отведу карающий меч от этого скопища зла! Молитвами и медитацией сумею я уберечь вас от гибели! - Зычный голос вдруг упал до шепота. - Твои вещи тоже собраны, Мэри. В Луксор не возвращайся, сразу в Баскервиль-холл.
- Ты... ты... - задохнулась девушка. - Ты хочешь остаться в Баскервиль-холле?! Но как же, мама...
- Ни одной ночи не проведу я больше в стенах, где меня чуть не убили!
- А молитвы и медитация не помогут? - предложила я.
Мадам Беренжери хищно оскалилась.
- А вы кто такая? Хозяйка Баскервиль-холла? Я приму отказ только от леди Баскервиль... если она посмеет закрыть двери перед вестником богов! Ну же! - Окрик адресовался носильщикам. - Вперед!
- Может, оно и к лучшему, - шепнула я мужу. - Нам будет легче держать ее в узде.
- Потрясающая мысль, - вскипел Эмерсон. - Боюсь, леди Баскервиль ее не оценит!
- Ну так останови эту сумасшедшую, а я полюбуюсь. Что ты можешь сделать? Связать ее по рукам и ногам? Заткнуть рот кляпом? Заманить в соседнюю гробницу и...
- Да ну тебя, Амелия! Все, больше ни слова! Я умываю руки.
Сгорающая от стыда Мэри тоже ушла в тень. Свою победу мадам Беренжери отметила жабьей улыбкой, и процессия двинулась прочь, оставив мистера О'Коннелла позади одиноким китенком, выброшенным волной на песчаный берег.
Эмерсон, надув грудь, уже готов был растерзать ирландца, но его опередила мисс Мэри:
- Как вы посмели, Кевин! Как могли позволить ей такое сделать?!
- Дорогая моя, я изо всех сил пытался ее остановить. Но вы же знаете свою мать... Что мне оставалось? Только пойти с ней и защитить, если понадобится! Вы ведь верите мне, Мэри?! Верите?
О'Коннелл протянул руку, но девушка отпрыгнула от него, как от гадюки, и со слезами на глазах бросилась к пещере.
Конопатая физиономия репортера горестно вытянулась. Зато лица Карла и Милвертона расцвели в одинаково самодовольных ухмылках. Недавние соперники дружно развернулись и поспешили вслед за Мэри.
Поймав мой взгляд, О'Коннелл пожал плечами:
- Умоляю, без комментариев, миссис Эмерсон! И не волнуйтесь расположение мисс Мэри я себе верну.