Страница 38 из 65
Пребывая в своем мире сновидений, куда не могли проникнуть ни холод, ни боль, открытом только для воспоминаний о мальчике, брат Элиас повернул на восток и направился по дороге, по которой прошел этот неизвестный отряд. Хотя борозда, которую они проложили сквозь снежную равнину, была завалена сугробами, по ней легко было идти: эта сильно петлявшая дорога, очевидно, была давно проторена, чтобы облегчить подъем. Она изгибалась вдоль всего склона холма. Пройдя примерно триста шагов, Элиас заметил первое темно-красное пятно на белом снегу.
Кто-то пролил кровь. Немного крови, но тут брала начало пунктирная линия из рубиновых бусинок, и через несколько минут он нашел еще один кровавый цветок. Взошло солнце, и его бледный свет пробивался сквозь туман, который днем должен рассеяться. Красные пятна сверкали, заледенев на морозе. Их не растопит полуденное солнце, выглянувшее ненадолго, и только ветер может припорошить снегом. Брат Элиас шел по дороге, где кто-то капля за каплей истекал кровью. За кровь платят кровью. Если это кровь мальчика, если ему причинили зло, то он, Элиас, которого уже коснулись отчаяние и смерть, все же сможет умереть не зря. Он должен спасти ребенка или отомстить за него.
Нечувствительный к холоду, боли и страху, в сандалиях на босу ногу, брат Элиас шел по проторенной дороге - он искал Ива.
Глава десятая
Брат Кадфаэль вместе с приором Леонардом вышел из церкви после мессы. Тускло светило солнце, которое ненадолго выглянуло среди дня, и сугробы сверкали в его лучах. Несколько арендаторов приората собрались возле сторожки, чтобы помочь в поисках двух пропавших, пока еще светло и снова не пошел снег. Приор Леонард указал на одного из них - крупного, грубоватого на вид мужчину в расцвете лет, рыжие волосы которого только начинали седеть. У него было обветренное добродушное лицо и зоркие синие глаза жителя холмистого района.
- Это Рейнер Даттон, который принес к нам брата Элиаса.
Мне становится стыдно при мысли о том, что он должен чувствовать теперь, когда этот несчастный буквально проскочил у нас между пальцев.
- Ты ни в чем не виноват, - мрачно возразил Кадфаэль. - Это моя вина, если тут вообще кто-нибудь виноват. - Он внимательно разглядывал крепкую фигуру Рейнера. - Ты знаешь, Леонард, я все размышляю об этом побеге. Да и кто из нас не размышляет! По-видимому, брат Элиас, как только что-то пришло ему в голову, весьма решительно отправился в путь. Он не просто встал с кровати и где-то блуждает. Не прошло и четверти часа, как их обоих и след простыл. И совершенно ясно, что мальчик не смог удержать или разубедить его. Он последовал за Элиасом, куда бы тот ни направлялся. У Элиаса была какая-то цель. Это не обязательно разумная цель, но для него она, очевидно, очень важна. А вдруг он внезапно вспомнил, как на него напали, чуть не убив, и захотел вернуться в то место, где это произошло? Это последнее, что он осознавал, перед тем как у него отняли память и чуть ли не саму жизнь. Возможно, его туда потянуло - ведь сознание его помрачено.
Приор Леонард кивнул, но выразил сомнение:
- Может быть и так. А что если он вспомнил поручение, данное ему в Першоре, и отправился исполнять свой долг? Это было бы неудивительно при его состоянии рассудка.
- Сейчас мне вдруг пришло в голову, - серьезно сказал Кадфаэль, - что я ни разу не побывал там, где напали на Элиаса, хотя, как мне кажется, это должно быть недалеко от того места, где убили сестру Хиларию. И это, надо сказать, очень беспокоит меня. - Но он воздержался от объяснений, почему именно это его беспокоит, потому что Леонард всю свою юность провел в монастыре, там и возмужал, благословенно невинный и безмятежный. Ни к чему было рассуждать при нем вслух о том, что в ту ночь, когда умерла Хилария, была такая же сильная метель, как и в прошлую ночь, и что даже для удовлетворения похоти в такую погоду нужно хоть какое-нибудь пристанище, а он ничего похожего не увидел поблизости от ее ледяной могилы. Постель из снега и льда и одеяло из завывающего ветра - не самые удобные условия даже для изнасилования. - Я собирался пойти с остальными, как только поем, сказал он после паузы. - А что, если я возьму с собой Рейнера, чтобы он показал мне, где нашли брата Элиаса? Ведь можно начать поиски и с того места - оно не хуже других.
- Хорошо, - ответил приор, - только если ты уверен, что девушка останется здесь и не будет ничего предпринимать сама.
- Она останется, - уверенно сказал Кадфаэль, - и не доставит нам хлопот. - Он знал, что так и будет, но не потому, что это он ее попросит. Эрмина будет послушно ждать, не выходя за ворота обители, потому что так ей велел этот Оливье - само совершенство. - Пойдем, спросим твоего человека, обратился Кадфаэль к приору, - не проводит ли он меня.
Приор подозвал своего арендатора, прежде чем группа, собравшаяся у сторожки, двинулась в путь, и познакомил с ним брата Кадфаэля. У Рейнера явно были самые теплые отношения с приором Леонардом, и он готов был с радостью выполнить любую его просьбу.
- Я охотно отведу тебя туда, брат. Бедняга, снова он потерялся, а ведь в прошлый раз чуть не погиб. И так хорошо выздоравливал! Должно быть, он сошел с ума, раз в такую ночь встал с постели и убежал.
- А не взять ли вам двух наших мулов? - предложил приор. - Возможно, это недалеко, но неизвестно, куда вы попадете, если обнаружите след. А твоя лошадь, Кадфаэль, трудится без отдыха с тех пор, как ты здесь. Наши мулы выносливые, и они хорошо отдохнули.
От такого предложения не отказываются. Верхом, конечно, лучше, хотя продвигаться они будут все равно медленно. Второпях пообедав, Кадфаэль пошел помочь Рейнеру седлать мулов. И вскоре они уже ехали по дороге, держа путь на восток. Если повезет, будет светло еще часа четыре, а после этого нужно приготовиться к тому, что пойдет снег и начнет смеркаться. Ладлоу остался вдали по правую руку от них, а они устремились вперед по проторенному насту. Серое небо тяжело нависало над ними, хотя слабые лучи солнца еще освещали путь.
- Вы нашли его, наверное, не на самой дороге? - спросил Кадфаэль, видя, что Рейнер не собирается сворачивать в сторону.
- Очень близко от дороги, брат, чуть севернее. Мы спустились по склону холма пониже леса возле Лейси и чуть не споткнулись об него. Он лежал на снегу голый. Говорю тебе, - с чувством произнес Рейнер, - я места себе не найду, если мы его потеряем теперь, когда он с таким трудом выкарабкался. Ведь когда мы его подобрали, он чуть не отдал концы, и мы думали, он не жилец. Вытащить доброго человека буквально из могилы и провести тех дьяволов, которые его туда толкнули, - вот уж я радовался! Ну что же, даст Бог, еще раз спасем его. Я слышал, у вас там был паренек, который с ним пошел, - тот, которого раньше уже искали. Я так думаю, что это стоящий парень, - еще ребенок, а вцепился в больного как репей, раз уж не смог его отговорить. Мы все будем искать этих двоих - каждый, кто пашет землю или разводит скот в этих местах. Мы уже близко, брат. Здесь мы свернем с дороги налево.