Страница 19 из 65
Селение было обнесено грубым, прочным частоколом, и на страже стоял часовой. О появлении чужих известил свист, резкий и пронзительный, - он предназначался для жителей деревни. К тому времени, как они подъехали к частоколу, их встречало несколько крепких парней. Хью улыбнулся. Разбойникам лучше не соваться в Клитон, если только их банда не слишком многочисленна и они не до зубов вооружены.
Хью Берингар поздоровался со всеми и представился. Вряд ли жители этих отдаленных районов возлагали большие надежды на короля или императрицу, но они могли рассчитывать на помощь и защиту шерифа графства. Они привели старосту и охотно ответили на все вопросы. Да, они знают о том, что разорена ферма Джона Друэля, но сам он здесь, целый и невредимый. Он лишился всего, и его кормит деревня. И жена его здесь, и сын, и пастух все спаслись. Какой-то мальчуган со всех ног бросился за Друэлем.
При виде худого, жилистого землепашца Ив скатился со своей лошадки и ринулся ему навстречу. Джон подошел и обнял мальчика за плечи.
- Милорд, говорят, вы оттуда, где... где был мой дом, - сказал Друэль, обращаясь к Берингару. - Видит Бог, как я благодарен этим добрым людям, которые не дают нам умереть с голоду. Что же это делается? Мы в поте лица зарабатываем свой хлеб, а нас грабят по ночам и лишают крыши над головой! В горах и так нелегко жить одному. Но мы не ожидали такого разбоя.
- Можешь мне поверить, друг, что и я не ожидал ничего подобного, печально отозвался Берингар. - Я не могу возместить твои убытки, но, возможно, что-то из твоего добра удастся вернуть, если мы отыщем разбойников. Вот этот мальчик, который несколько дней тому назад останавливался у тебя со своей сестрой...
- И исчез ночью из нашего дома, - сказал Джон, бросив на Ива неодобрительный взгляд.
- Мы знаем, он нам все рассказал. Поверь, у него были на то веские причины, и он очень рисковал. Но мы бы хотели, чтобы ты нам поведал о нападении на твою ферму. Когда это было?
- Спустя две ночи после того, как молодая леди и этот паренек сбежали от нас. Это случилось четвертого декабря ночью, незадолго до рассвета. Мы проснулись, потому что собаки все изошлись от лая, и выскочили. Ну, думаем, не иначе как волки - собаки-то были на цепи. Да это и были волки, только двуногие. Мы выскочили, значит, и слышим - овцы на холме блеют и факелы там горят. А они как помчатся с холма - собак испугались. Не знаю, сколько их было, - может, дюжина, а может, и больше. Ну, некогда было смотреть, мы ноги в руки - и бежать! А когда были на гребне, видим - амбар горит. Сильный был ветер, и мы знали, что сгорит дотла. И вот мы здесь, милорд, и у нас ни кола ни двора. Мы готовы взять в аренду что угодно у любого владельца манора. Все надо начинать с нуля. Ну, слава Богу, хоть живы остались!
- Значит, сначала они пошли в овчарню, - сказал Хью. - А с какой стороны они появились?
- С юга, - не задумываясь ответил Джон. - Но не с дороги - явно откуда-то к нам спустились.
- И вы понятия не имеете, кто они такие и откуда? А раньше до вас не доходили слухи, что тут где-то поблизости орудуют разбойники?
Нет, до той поры они ничего такого не слыхали. Это было просто как гром среди ясного неба.
- Еще один вопрос, - сказал Хью. - Что стало с монахиней из Вустера, которая у вас останавливалась второго декабря ночью вместе с мальчиком и его сестрой? Мы знаем, что в ту ночь дети покинули твой дом. А что случилось с монахиней?
- Ну, ее это миновало, - с облегчением сказал Друэль. - В ту ночь, когда сожгли нашу ферму, ее, по счастью, здесь уже не было. Она ушла накануне днем. Уже начало смеркаться, но было не так уж поздно. К тому же у нее была надежная охрана, так что, думаю, с ней все в порядке. А как эта бедная девочка расстроилась, оставшись одна! Мечется, не знает, где искать своих цыплят, да и мы тоже растерялись. Что же ей оставалось делать?
- За ней кто-нибудь пришел?
- Монах-бенедиктинец. Она его знала, вместе шли, так она нам сказала. Он уговаривал ее идти с ним в Бромфилд. Она рассказала, что подопечные сбежали, а он и говорит: тем более нужно поделиться своим горем с другими, они помогут отыскать ее ребяток да и о ней позаботятся. Он пришел сюда из Фоксвуда, по дороге всюду о ней расспрашивал, потому так поздно объявился, - пояснил Джон. - Я видел, что она была этому монаху очень благодарна за заботу. Они ушли вместе, и я не сомневаюсь, что она благополучно добралась до Бромфилда и теперь в безопасности.
Ив стоял потупившись и молчал.
- Она добралась, - сухо произнес Хью, обращаясь как бы к самому себе. Благополучно? Да, если так можно выразиться. Безгрешная, честная, мужественная - кто же в эту минуту находится в большей безопасности, чем сестра Хилария? Эта невинная душа, которая отправилась прямо к Богу!
- Но потом случилось что-то странное, - продолжал Друэль. - На следующий день после той страшной ночи сидим мы тут и рассказываем, что у нас произошло и как мы еле спаслись, а добрые люди готовят для нас место в своих домах, как истинные христиане. И вдруг появляется какой-то молодой человек. Он пришел пешком, обычным путем - с дороги - и стал расспрашивать о тех, кто у нас останавливался. Не знаем ли мы чего, говорит, о молодой монахине из Вустера, которая вместе с братом и сестрой из знатной фамилии держит путь в Шрусбери. Ну, хотя у нас был полон рот хлопот, мы ему рассказали все, что знали. Он все выслушал и ушел. Сначала в гору, на мое пепелище, а потом уж не знаю, куда отправился дальше.
- Его никто тут не признал? - Хью обвел взглядом всех собравшихся. Тем временем к ним подошли женщины и, держась сзади, внимательно прислушивались к разговору.
- Никогда раньше его не видели, - твердо заявил староста.
- А что за человек?
- Ну, судя по одежде - пастух или землепашец, как все мы здесь, в домотканой коричневой одежде. Не старше тридцати лет - скорее двадцати пяти - двадцати шести. Выше вашей светлости, но примерно такого же сложения, высокий такой и худощавый. А сам смуглый, и глаза, как у ястреба, с желтым блеском и черным ободком. И черные волосы под капюшоном.
Женщины подошли еще ближе, и заметно было, что ушки у них на макушке. Чувствовалось, что незнакомец очень их заинтересовал, однако ни одна не произнесла ни слова и не предложила его описать. Они слушали, боясь упустить хоть одну деталь, и при этом не хотели выдать то, что знали. Кем бы ни был тот молодой человек, он произвел неизгладимое впечатление на женщин Клитона.