Лев в долине

- Рабство еще не искоренено, - напомнил нам Ремси с непонятной гордостью. - Мы очень стараемся, но...

- Наслышаны о ваших стараниях. Однако обычно продают маленьких детей, и делают это в основном их собственные родители. Торговцы живым товаром не посмели бы похитить благородную англичанку, тем более из такой крепости, как почтенная гостиница "Шепард".

- Что же в таком случае с ней стряслось? - спросил Ремси. - Не может же она столько времени не показываться! Без знания языка, традиций...

- Вы недооцениваете женщин, сэр, - сказала я, хмурясь. - К следующей нашей встрече, возможно, перемените свое мнение. Буду рада выслушать ваши извинения.

Покидая кабинет, мы услышали лихорадочный скрежет ключа в замке.

- Один пункт плана выполнен! Не слишком полезный визит.

- Вернее, совершенно бесполезный. Что дальше, Эмерсон?

Он подозвал экипаж и помог мне усесться.

- Встретимся чуть позже в "Шепарде". Если покончишь с допросами до моего появления, жди меня на террасе.

- А ты куда?

- У меня собственная стезя. По базарам.

- Я с тобой!

- Это было бы донельзя неблагоразумно, Пибоди. Мне предстоят крайне деликатные переговоры. Даже один на один из моих собеседников мало что выжмешь, а уж в присутствии дамы они и вовсе закроют рот на замок.

С этим было трудно поспорить. У Эмерсона редкая, даже уникальная способность находить общий язык с египтянами независимо от их общественного положения. Их сразу подкупает его богатырская сила, виртуозная брань, владение уличным арго и, как ни тяжело мне это признавать, полное презрение к христианской религии. Точнее, Эмерсон в равной степени равнодушен к исламу, буддизму, иудаизму и всем прочим верованиям, однако его египетским друзьям есть дело только до религии, которую они отождествляют с чужеземным владычеством. Другие археологи тоже утверждают, будто ладят со своими работниками, - Питри вообще хвастается этим по поводу и без повода, - но все равно не могут избавиться от снисходительного отношения представителей "высшей расы" к "недоразвитому" народу. Для Эмерсона таких различий не существует. Для него человек - не англичанин, не абориген, даже не женщина, а простое двуногое. Настоящий ученый!

Я позволила себе отступление, но не собираюсь просить за это прощения. Мой Эмерсон - выдающаяся натура, достойная еще более пространных отступлений.

И все же я чувствовала, что есть и другая причина, по которой он стремится от меня избавиться. В холостяцкой жизни, еще до того, как я с ним познакомилась и превратила в более-менее цивилизованного человека, Эмерсон водил знакомства в кругах, в которые потом не пожелал меня ввести. Уважая его стеснительность и право на личную жизнь, хотя бы в прошлом, я никогда не пыталась туда вторгаться.

Но взамен я ожидаю такого же благородства и от него. Эмерсон так и остался в неведении, что у меня есть собственные дела в Старом городе. Он глубоко заблуждался, воображая, будто я буду смирно поджидать его на чопорной гостиничной террасе. Правда, начать я собиралась с гостиницы, а потому позволила кучеру отвезти меня по адресу, названному Эмерсоном.

Увы, там меня ждало разочарование. И виноват был герр Бехлер, категорически отказавшийся предоставить регистрационные книги за прошлую зиму. Когда я поднажала, он согласился заглянуть в них сам, после чего заверил, что Рональд Фрейзер в тот период в гостинице не останавливался. Но я не пала духом, "Шепард" - не единственная гостиница в Каире.

Затем я спросила, кто из прислуги дежурил в ночь убийства Каленищеффа. На этот раз герр Бехлер оправдал мои ожидания: он знал наизусть имена и расписание работы всех служащих своей гостиницы. К сожалению, интересующий меня человек уже успел уволиться.

- Ему очень повезло, - объяснил герр Бехлер с улыбкой. - После смерти престарелого родственника парню досталась куча денег. Он уехал в родную деревню и, говорят, зажил там, как паша.

- А как называется деревня? - спросила я бесстрашно.

Герр Бехлер пожал плечами.

- Не помню. Знаю только, что это далеко на юге, под Асуаном. Но если, миссис Эмерсон, вам по-прежнему не дает покоя то убийство, лучше не тратить зря время. Этого свидетеля подробно допрашивала полиция.

- Понимаю. Выходит, у полиции появился главный подозреваемый анонимный бродяга, а с мисс Дебенхэм подозрение снято?

- Надеюсь, что так. А теперь, миссис Эмерсон, прошу меня извинить. Я ожидаю большую группу гостей и...

- Еще один вопрос, герр Бехлер, и я оставлю вас в покое. Как зовут коридорного, дежурившего в нашем крыле гостиницы?

- Надеюсь, вы ни в чем его не подозреваете? - воскликнул герр Бехлер. Это очень надежный работник, он у меня уже много лет.

Я успокоила управляющего на сей счет и узнала, что коридорный как раз сейчас находится на своем посту.

Этого человека я помнила: худой седеющий мужчина средних лет, с тихим голосом и приятным лицом. В его щербатой улыбке не было и следа коварства. Он с готовностью отвечал на мои вопросы, но, увы, не сумел вспомнить ничего примечательного о людях, доставивших для нас посылки. Оплаченные покупки рассылают многие магазины; кого-то из рассыльных коридорный знал, кого-то нет.

Я вознаградила его за честные попытки напрячь память и позволила дремать дальше. Добропорядочность славного малого не вызвала у меня сомнений. Расспросы дали мало результатов, зато свободного времени у меня оказалось хоть отбавляй, поэтому я решила употребить его с большей пользой, чем банальное утоление голода. Эмерсон мог появиться в гостинице только через несколько часов, и я рассчитывала вернуться раньше его.

В вестибюле меня окликнул портье:

- Миссис Эмерсон! Вам письмо.

- Поразительно! - пробормотала я, изучая незнакомый почерк на конверте.

Ошибка исключалась: послание адресовалось "Амелии Пибоди Эмерсон".

- Кто оставил письмо?

- Незнакомый джентльмен, мэм. Не из наших постояльцев.

Я поблагодарила портье и поспешно вскрыла конверт. Послание оказалось кратким, тем не менее и от этих скупых строк у меня сладко екнуло сердце. "Располагаю важными сведениями. Жду в кафе "Ориенталь" между половиной второго и двумя часами. Т. Грегсон".