Страница 60 из 70
Чтобы кратчайшим путем попасть в Стэнтон Коббольд, нужно было от монастырских ворот свернуть налево, а потом еще раз налево, по узкой тропинке возле моста. Потому Кадфаэль и Хью Берингар, спешившие в аббатство по дороге вдоль предместья, не столкнулись со мчавшимся во весь опор Филипом. Они добрались до обители, так и не узнав, что дело приняло дурной оборот.
Во дворе царила предотъездная суета: гости собирались в путь. Никаких признаков тревоги заметно не было. Хью направился прямиком в странноприимный дом, Кадфаэль последовал было за ним, но неожиданно на плечо монаха легла крепкая рука, и он услышал знакомый приветливый валлийский говор.
- Тебя-то я и искал, брат! Зашел попрощаться перед отъездом и поблагодарить за помощь. Ярмарка выдалась на славу! Сегодня я отплываю домой, и уж поверь мне, с немалым барышом.
Глазки валлийца весело поблескивали из-под кустистых черных бровей.
- Но вот для тех двоих, тоже приехавших ради барыша, ярмарка закончилась не столь удачно, - грустно заметил Кадфаэль.
- С этим не поспоришь, - хмыкнул Родри, - только вот я не уверен, что они приезжали сюда за барышом, а не за чем другим. Хотя в конечном счете все сводится к деньгам или к власти. Да и ради чего еще людям стараться?
- Мало ли ради чего. Ты вот, помнится, говаривал, что человеку легче всего остаться незамеченным на многолюдном торгу. Я бы не удивился, узнав, что на нашей ярмарке побывал и лазутчик самого Овейна Гуинеддского. Правда, - добавил монах с невинным видом, - пользы ради он, наверное, должен понимать по-английски.
- Вот-вот, - поддакнул валлиец, - от меня в таком деле никакого проку. Но должен сказать, что по существу ты прав. Овейну, ежели он заботится о безопасности своих владений и не прочь при случае расширить их на милю-другую, надобно знать, где и что затевается. Мне самому любопытно, кто из купцов, с которыми я торговал бок о бок, явится, вернувшись домой, к Овейну с докладом.
- И что он ему расскажет, - добавил Кадфаэль.
Родри пригладил свою великолепную бороду, его темные глазки довольно блеснули.
- Сдается мне, он непременно сообщит своему государю, что послание, которое граф Ранульф должен был получить с юга, а может быть, даже и из-за моря - кто знает, - до него не дошло и теперь уже не дойдет. Стало быть, граф, скорее всего, не ввяжется ни в какие усобицы и останется в своих владениях, а коли так - Овейну не стоит тревожить Честерские рубежи. Лучше ему оставить Ранульфа в покое и обратить внимание на Мэлиндид или Элфаэль.
- Знаешь, - заметил Кадфаэль, - мне пришло в голову, что Овейнову лазутчику вовсе не обязательно говорить по-английски. Пожалуй, даже лучше, если всем будет известно, что он нуждается в переводчике. В присутствии того, кто не понимает ни слова, люди держатся свободнее и чаще склонны распускать языки.
- Хорошая мысль, - одобрительно отозвался Родри, - может, и стоило бы кому-нибудь подсказать эту идею Овейну.
Однако, судя по тому, что было известно об этом принце, Овейн Гуинеддский вовсе не нуждался ни в советчиках, ни в советах, ибо Господь щедро наделил его умом.
"Интересно, - подумал Кадфаэль, - сколько языков знает этот простачок купец? Французский - почти наверняка. Фламандский? Не исключено, ведь ему, без сомнения, случалось бывать во Фландрии". Монах не удивился бы, узнав, что Родри силен еще и в латыни.
- Ты приедешь к нам на ярмарку в будущем году?
- Кто знает, брат. Может, и выберусь. А ежели я приеду, ты согласишься снова мне помочь?
- С удовольствием, я ведь и сам уроженец Гуинедда. Ну, счастливого тебе пути. Поклонись от меня нашим холмам.
- Храни тебя Господь! - широко улыбнувшись, промолвил ап Хув, основательно хлопнул монаха по плечу и зашагал к реке.
Едва Хью переступил порог странноприимного дома, как на шею ему, всхлипывая, бросилась Элин. При виде мужа она почувствовала некоторое облегчение, но все же пребывала в растерянности и тревоге.
- О, Хью, кажется, или я сделала что-то ужасное, или Филип Корвизер сошел с ума. Он зашел к нам, спросил Эмму, но как только узнал, что она уехала, его как ветром сдуло. Представляешь: вскочил на лошадь одного ворчестерского купца и ускакал сломя голову. Хозяин коня рвет и мечет, а я понять не могу, в чем дело, но боюсь...
- Эмма уехала? - переспросил Хью, ошарашенный нежданным известием. Она же собиралась ехать с нами! Что случилось? Почему она передумала?
- Ну, ты же сам знаешь, он все время оказывал ей знаки внимания... А сегодня утром пришел, спросил поначалу тебя, но так как тебя не было, обратился ко мне. Он рассказал, что его сестра хочет постричься в монахини в Минчин-Бэрроу, а это всего милях в пяти от Бристоля. Ему так или иначе надо было проводить сестру в обитель, вот он и предложил Эмме отправиться вместе с ним, раз уж им все равно по пути. Он сказал, что они переночуют в его маноре, а завтра поутру пустятся в дорогу. Эмма согласилась, я тоже не возражала - да и с чего бы? Но Филип словно обезумел: как только услышал его имя, тут же...
- Чье имя? Корбьера? - воскликнул Хью, с тревогой вглядываясь в лицо жены.
- Разумеется, Иво, а чье же еще? Но что в этом плохого? Он повез Эмму в Стэнтон Коббольд, к сестре. Я даже порадовалась за нее, видя, как все удачно складывается. Может, ты и взглянул бы на это по-иному, но тебя-то не было. К тому же Эмме, похоже, предложение Иво пришлось по душе, а она, в конце концов, сама себе хозяйка.
Действительно, девушка была вольна поступать, как ей заблагорассудится, тем паче что внимание Корбьера ей льстило, и она могла поехать с ним просто ради того, чтобы лишний раз почувствовать себя самостоятельной. И даже Хью, окажись он в ту пору дома, вряд ли сумел бы помешать ее отъезду, а, скорее всего, не стал бы и пытаться. Ведь утром он еще не подозревал Иво ни в чем дурном.
Хью крепко обнял жену и прижался щекой к ее волосам.
- Любовь моя, сердце мое, ни в чем себя не кори. Я на твоем месте поступил бы точно так же. Но сейчас мне придется поехать за ними. Не спрашивай почему, я все расскажу потом. Мы привезем ее назад, ничего худого с ней не случится...
- Значит, ей и вправду грозит опасность? - дрожащим голосом прошептала Элин. - Это моя вина!