Страница 43 из 66
Сразу же придя в себя, Кадваладр кинулся к брату и схватил его за руку.
- Что ты собираешься делать? Ты сошел с ума? У тебя теперь нет выбора, ты завяз вместе со мной. Ты не можешь меня вот так бросить!
Овейн оттолкнул брата, с отвращением взглянув на него.
- Оставь меня в покое! Уезжай или оставайся, но только не показывайся мне на глаза, пока я не смогу снова переносить твой вид. Ты говорил только за себя, а не за меня. Если ты представил им дело таким образом, что мы вместе, ты солгал. И если упадет хоть один волосок с головы молодого бенедиктинца, ты ответишь за это. И если девушке будет нанесено оскорбление, ты за это заплатишь. Ступай, скройся с моих глаз и хорошенько подумай, как тебе выпутаться из этой скверной истории, потому что я тебе не брат и не союзник. Ты должен сам расплачиваться за свои безрассудные поступки.
Было часа два пополудни, когда из лагеря в дюнах завидели еще одного всадника, быстро скакавшего прямо к ним. Он не принял предосторожностей и не остановился вне пределов досягаемости стрелы, а направился прямо к страже. Часовые всматривались в него, пытаясь догадаться о намерениях. На всаднике не было кольчуги и не видно было оружия.
- Он безопасен, - заключил Торстен. - Судя по всему, он скажет нам, чего хочет. Надо доложить Отиру, что к нам приближается еще один гость.
С этой вестью отправился Туркайлль.
- Если судить по упряжи и лошади, человек этот знатен. Волосы светлее моих, так что похож, на одного из наших, и довольно высокий - с меня ростом, а может, и выше. Привести его сюда?
Отир размышлял всего минуту, затем ответил:
- Да, пусть войдет. Человека, который хочет встретиться со мной лицом к лицу, как мужчина, стоит выслушать.
Туркайлль небрежной походкой зашагал к воротам и как раз подоспел в тот момент, когда всадник осадил лошадь и спрыгнул на землю.
- Скажите Отиру и его военачальникам, что Овейн ап Гриффит ап Синан, принц Гуинеддский, просит разрешения переговорить с ними.
После того как Кадваладр бросил вызов, Отир вместе с приближенными проводил долгое и серьезное совещание. Не такие они были люди, чтобы кротко снести предательство и смиренно попытаться выбраться из ловушки, в которой оказались. Но что бы они ни обсуждали и какие бы планы отмщения ни вынашивали, все замерло, когда довольный Туркайлль с улыбкой появился на пороге и объявил:
- Милорды, к нам пожаловал Овейн Гуинеддский, и его царственная персона просит разрешения переговорить с вами.
Отир всегда прекрасно чувствовал ситуацию и не нуждался в подсказках. Мгновенно справившись с изумлением, он поднялся и, шагнув к выходу из палатки, лично проводил гостя к столу, за которым собрались его командиры.
- Милорд принц, с чем бы вы ни прибыли, добро пожаловать. Нам известны ваша родословная и репутация, а ваши предки по материнской линии - близкие родственники наших предков. Если у нас и есть разногласия и мы сражались на разных сторонах и, возможно, еще будем сражаться друг против друга, это не мешает нам встретиться для открытых и честных переговоров.
- Ну что же, я и не ожидал ничего иного, - сказал Овейн. - У меня нет причин вас любить, поскольку вы без приглашения пришли на мою землю, да еще с враждебными мне целями. Я приехал не для того, чтобы обмениваться с вами комплиментами, а чтобы уладить некоторое недопонимание между нами.
- О каком недопонимании может идти речь? - с суховатым юмором спросил Отир. - Я полагаю, все вполне ясно, потому что я здесь, а вы недвусмысленно заявили, что у меня нет права здесь находиться.
- Этот вопрос мы решим в другой раз, - ответил Овейн. - Вас мог ввести в заблуждение мой брат Кадваладр во время визита, нанесенного вам сегодня утром.
- Ах, вот вы о чем! - улыбнулся Отир. - Значит, он вернулся к вам в лагерь?
- Да, вернулся. Он там, а я здесь, чтобы заявить, что он говорил не от моего имени. Я ничего не знал о его намерениях. Я полагал, что он вернулся к вам, как ваш союзник и мой враг, как человек слова, связанный с вами обязательствами. Он по собственной воле, без моего разрешения отказался от вас и от своего честного слова. Я с братом не мирился и не собираюсь в союзе с ним воевать против вас. Он не вернул себе земли, которые я не без оснований отобрал у него. Ему следует выполнить условия сделки, заключенной с вами.
Датчане пристально смотрели на принца Гуинеддского, переглядывались через стол, но не спешили высказывать свое суждение, пока окончательно не рассеется туман.
- Я все же не совсем понимаю цель вашего визита, - вежливо сказал Отир, - как бы приятно для меня ни было общество Овейна Гуинеддского.
- Все очень просто, - ответил Овейн. - Я здесь, чтобы предъявить права на трех пленников, которых вы держите в своем лагере. Один из них, молодой бенедиктинец Марк, добровольно остался, чтобы гарантировать безопасное возвращение моего брата, а теперь юноша должен за него отвечать. Двое других - Хелед, дочь каноника из святого Асафа, и бенедиктинский монах брат Кадфаэль из Шрусберийского аббатства - были захвачены возле Меная во время набега в поисках провианта молодым воином, который сейчас проводил меня к вам. Я здесь, чтобы получить подтверждение, что ни один из этих людей не пострадает из-за того, что Кадваладр нарушил ваше соглашение. Все трое находятся под моим покровительством. Я здесь затем, чтобы предложить за них выкуп. Я честно выполню свои обязательства. Что до обязательств Кадваладра, то они не имеют ко мне никакого отношения. Получите то, что вам причитается, с него, а не с этих трех ни в чем не повинных человек.
Отир не сказал открыто: "Так я и собираюсь поступить", но по его натянутой улыбке и так все было ясно.
- Я не сомневаюсь, что мы можем достичь соглашения относительно выкупа, мы с вами. Однако вы должны меня извинить, если пока что я оставлю их у себя. Когда я все обдумаю, то решу, отдам ли вам ваших гостей и за какую цену.
- Тогда по крайней мере поклянитесь, - попросил Овейн, - что они вернутся ко мне невредимыми - неважно, выкуплю я их или захвачу.
- Я не порчу то, что собираюсь продавать, - заметил Отир. - А то, что мне причитается, я получу со своего должника. Это я вам обещаю.