Страница 28 из 66
- Мне это приходило в голову, - признал Кадфаэль. - Полагаешь, он способен на убийство?
- Не хладнокровно и не украдкой. Кровь у него горячая, и он моментально вспыхивает. Есть такие, кто бушует и неистовствует и таким образом выпускает пары. Но он не таков! Он не выпускает желчь - а она в нем бурлит. Его гнев скорее находит выход в поступках, нежели в крике. Да, я считаю, что он способен на убийство. И если бы он столкнулся с Блери ап Рисом лицом к лицу, то тот бы его только подстрекал и обдавал презрением. Достаточно, чтобы дело дошло до греха.
- Да мог ли он после такого отправиться прямо в постель, ничем себя не выдав? И даже заснуть?
- А кто говорит, что он спал? Ему только надо было тихо лежать. Каноник Морган наверняка спал.
- Я задам тебе другой вопрос, - сказал Кадфаэль. - Стал бы Кюхелин лгать? Он не стыдился своего замысла. Зачем же тогда ему было лгать, когда дело было сделано?
- Принц верит ему. - Марк задумчиво нахмурился.
- А ты?
- Любой человек может солгать даже не из-за очень серьезной причины. И Кюхелин может. Но я не думаю, что он лжет Овейну. Или Хайвелу. Он дал клятву во второй раз и так же верен ей, как и в первый. Но есть еще один вопрос, касающийся Кюхелина. Нет, даже два. Сказал ли он кому-нибудь то, что знал о Блери ап Рисе? И если бы он не солгал Хайвелу, который спас его и определил на почетную службу, то солгал ли бы он ради своего спасителя? Потому что уж если он и сказал кому, что узнал в Блери одного из убийц своего принца, то это был именно Хайвел, у которого было не больше причин, чем у самого Кюхелина, жаловать преступников, сидевших в засаде.
- Или кому-то из людей Хайвела, который вместе с Хайвелом выгонял Кадваладра из Середиджиона, чтобы отомстить за Анаравда, - продолжил его мысль Кадфаэль, - или кому-то, возмущенному тем, как нагло вел себя Блери на ужине у Овейна, угрожая ему и заступаясь за Кадваладра. Действительно, убит человек, вызывавший ненависть у многих. Неудивительно, что его так быстро настигла гибель здесь, в Эбере, где собралось столько народу. Но принц этого так не оставит.
- А мы ничего не можем поделать, - сказал Марк со вздохом. - Мы даже не можем заняться поисками девушки, пока я не выполню свое поручение.
- Но мы можем расспрашивать всех по дороге, - заметил Кадфаэль.
И они действительно расспрашивали всех встречных и наводили справки в каждой деревушке, мимо которой проезжали, о темноволосой валлийской девушке на чалой лошади. Одинокую всадницу на лошади из конюшен принца не могли не заметить. Однако шли часы, небо слегка затуманилось, затем прояснилось, и они приехали в Бангор после полудня, так и не услышав ни от кого ни слова о Хелед, дочери Мейриона.
Как только монахи, проехав по улицам города, приблизились к собору и представились архидиакону, их принял епископ Меуриг. По-видимому, все здесь совершалось быстро и без помпы, в отличие от заранее подготовленных пышных церемоний у епископа Жильбера. Потому что здесь все были на гораздо меньшем расстоянии от датских налетчиков и весьма разумно принимали меры на случай, если те прорвутся. К тому же Меуриг был валлийцем, он находился у себя дома и не считал нужным прибегать ко всяческим ухищрениям, с помощью которых Жильбер пытался укрепить свое положение. Возможно, поначалу он разочаровал своего принца, поддавшись давлению со стороны нормандцев и подчинившись Кентербери. Однако Меуриг был валлийцем до мозга костей, и он не отказался от сопротивления, а просто стал действовать более тонко. По крайней мере, он не показался Кадфаэлю человеком, способным пойти на компромисс и пожертвовать приверженностью к кельтской церкви без длительного и мужественного противодействия.
Епископ совсем не походил на своего собрата из святого Асафа. Жильбер был высоким, величественным, но за его аристократической аскетичной внешностью скрывалась тревога и неуверенность, а Меуриг был маленьким, кругленьким и суетливым, слегка взъерошенным человеком с проницательным взглядом. Говорил он много, но всегда по делу, а двигался стремительно, как собака, взявшая след. Епископу Бангора было за сорок. Кадфаэля с Марком провели в епископские покои и оставили наедине с хозяином. Меуриг не скрывал своего удовольствия по поводу их приезда. Он пришел в восторг от требника, который передал ему Марк, и видно было, что он знает толк в красивом шрифте. Епископ толстыми сильными пальцами осторожно, любовно переворачивал листы.
- Вы уже слышали, братья, об угрозе, нависшей над нашим побережьем, и понимаете, что мы готовимся к обороне. Бог даст, датчане не высадятся на берег, но если это произойдет, духовенство должно обороняться вместе со всеми. По этой причине мы и обходимся без особых церемоний, но я надеюсь, что вы погостите у меня дня два, перед тем как тронуться в путь с моими письмами и поклонами к вашему епископу.
Ответить на это приглашение следовало Марку. Тон у епископа был приветливый, но взгляд обеспокоенный. По крайней мере, мыслями он отчасти находился там, где город вплотную примыкал к береговой линии. До западного конца Аберменая было пятнадцать миль, но суда с небольшой осадкой и с двадцатью гребцами на веслах могли быстро пройти это расстояние. Жаль, что валлийцы никогда не были влюблены в море! А епископу Меуригу надо было позаботиться о своих подопечных и со свойственной ему энергией отвратить от них беду. Он бы с радостью отправил гостей из Англии обратно в Личфилд и освободил себе руки - руки, которые, по-видимому, в случае необходимости справились бы и с мечом, и с луком.
- Милорд, - обратился к епископу Марк после короткого раздумья, - я думаю, мы должны выехать завтра, если это не принесет вам слишком много хлопот. Хотя мне бы и очень хотелось задержаться, но я пообещал, выполнив поручение, сразу вернуться. Кроме того, с нами вместе из святого Асафа ехала одна молодая женщина, которая должна была под защитой Овейна Гуинеддского прибыть сюда, в Бангор, вместе с нами. Но сейчас, когда принцу пришлось поспешить в Карнарвон, она лишилась его покровительства и где-то в пути заблудилась, неблагоразумно выехав из Эбера одна. Ее ищут в окрестностях Эбера. Поскольку мы добрались до Бангора, то я бы мог пойти на то, чтобы задержаться здесь на день-другой ради ее поисков. Если вы позволите нам задержаться, мы употребим дарованное время во благо этой леди. Что же касается вас, милорд, то, как я знаю, вы пользуетесь каждой минутой для защиты ваших людей.