Страница 98 из 157
Она обвила руками шею Лахи, давая ему понять, чтобы он не останавливался.
Лучи закатного солнца, проникавшие сквозь решётку, уже побледнели и растаяли, а поцелуй все длился. Наконец, Лаха оторвался от губ Даниэлы и посмотрел ей в глаза.
— Я рад, что мы не смогли избежать этой встречи, — прошептал он срывающимся голосом.
Он облизнул губы, все ещё потрясённый первым поцелуем. Даниэла заморгала, словно очнувшись от блаженного сна. Затем нежно и мечтательно улыбнулась и мягко отстранила его, так что Лаха прислонился спиной к камню алтаря.
— Я тоже рада, — сказала она, прижимаясь к нему всем телом и вцепившись в полы его пальто. — В эти минуты я сожалею лишь об одном.
Лаха вопросительно поднял брови.
— Мне жаль, — продолжала она, бросая на него чувственный взгляд, — что мы сейчас не в уютном номере отеля...
Лаха замычал удивления, явно не ожидая такого ответа от девушки на десять лет моложе его. Он чувствовал себя умиротворенным, польщенным и счастливым, что наконец осмелился ее поцеловать.
— Так поедем в отель! — предложил он, крепче сжимая ее в объятьях.
Даниэла, казалось, была создана для этих объятий. Он ощущал себя нетерпеливым двадцатилетним юнцом.
«Почему я не встретил ее раньше?» — думал он.
— Но я не могу!.. — воскликнула она. — Завтра об этом будет знать вся долина...
— Мы ещё ничего не сделали, а ты уже стыдишься меня? — спросил он, разжимая объятья и делая вид, что сердится.
— Не будь дураком! — Даниэла закинула руки ему на шею. — Сейчас нам придётся с этим смириться.
Лаха снова сжал ее в объятьях и начал покусывать ей шею.
— С этим? — прошептал он.
— Да.
Лаха с трудом просунул руки под плащ Даниэлы и нежно погладил ей спину.
— Или с этим?
— Да, и с этим тоже.
Даниэла запустила пальцы в волосы Лахи, запрокинув голову, позволяя его губам скользить по ее шее, горлу, по щекам, вискам, а затем снова вернуться к губам. Наконец, после невыразимо счастливых минут, она вздохнула и слегка отстранилась.
— Что ты скажешь, если мы позвоним домой и сообщим, чтобы к ужину нас не ждали? — предложила она. Ей хотелось максимально использовать тот редкий случай, когда она могла остаться с ним наедине, но, в то же время, на неё накатывало лёгкое чувство вины, стоило вспомнить о Кларенс. — Здесь поблизости есть очень неплохой ресторанчик.
Они вернулись на площадь, откуда открывался вид на долину со склона холма, и ненадолго остановились, чтобы полюбоваться только что взошедшей луной, озарившей снега волшебным серебряным светом зимнего вечера. Даниэла крепче прижалась к Лахе, чувствуя жар его тела. Чудесный вечер. С каждой секундой Лаха все больше убеждался, что наконец нашёл своё место в этом мире. Он крепко сжал Даниэлу в объятьях и глубоко вздохнул. Деревня была пустынна, темна и безмолвна, озарена лишь редкими огнями окон и тусклым светом фонарей. Но рядом с этой женщиной не существовало ни темноты, ни одиночества. Он склонился к ней и снова поцеловал.
Если бы кто-то из жителей деревни в эту минуту выглянул в окно, он был бы крайне удивлён тем, что парочка целуется прямо на морозе. Не то чтобы местные жители осудили бы подобное поведение; даже напротив: ощутили бы жгучую зависть и непреодолимое желание оказаться на их месте.
Казалось, пространство сжалось, а время остановилось.
Внезапно Даниэла вздрогнула и отстранилась. Совсем рядом послышался шум мотора, и она машинально отшатнулась от Лахи. Возле их машины припарковался чей-то «вольво», и кто-то вдруг окликнул ее по имени.
— Надо же, какое совпадение!
Прямо к ним спешила Хулия; за ней следовала женщина примерно того же возраста.
— Хулия! — Даниэла вяло ее расцеловала. — Что ты здесь делаешь в такое время? Разве ты сейчас не в Мадриде?
— Одному из моих сыновей пришло в голову встретить Новый год здесь, а мне захотелось повидаться с подругой, — ответила Хулия, не сводя глаз со спутника Даниэлы.
Женщина подошла к ним. Волосы у неё были настолько светлыми, что казались совсем белыми.
— Асенсьон, это дочка Килиана, — представила Хулия Даниэлу.
Асенсьон и Даниэла с интересом посмотрели друг на друга.
— Мы с Асенсьон — давние подруги, ещё со времён Гвинеи, — пояснила Хулия. — Она вышла замуж за Матео, одного из товарищей твоего отца; он умер пару месяцев назад...
— Соболезную, — произнесла Даниэла и тоже расцеловала ее в обе щеки.
— Спасибо, — ответила Асенсьон. — Мы с Матео все эти годы только и говорили, как приедем в долину Пасолобино, но всякий раз мешало то одно, то другое... Короче, так и не собрались...
— Я убедила ее провести здесь несколько дней со мной: глядишь — хоть немного повеселеет, — сказала Хулия.
Даниэла заметила, что во время разговора Хулия бросала недвусмысленные взгляды на Лаху, и ей не осталось ничего другого, как представить его, проклиная про себя злодейку-судьбу. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то испортил им этот вечер.
Лаха подошёл к женщинам, чтобы их поприветствовать.
— Так значит, вы обе жили в моей стране? — спросил он, сердечно улыбаясь.
Асенсьон кивнула и крепко сжала губы, с трудом сдерживая слезы. Хулия широко раскрыла глаза.
— Лаха... — прошептала она.
— Да, Лаха, — ответила Даниэла, не желая вдаваться в объяснения и чувствуя, что разговоры о Гвинее могут затянуться надолго. — Он приехал к нам в гости на несколько дней. Кларенс познакомилась с ним во время поездки.
— Да, она мне рассказывала... — Хулия ощутила внезапную тяжесть в груди. Нервным жестом она принялась поправлять перчатки. — Она там познакомилась с одной семьёй: Лахой, Инико, Бисилой...
И она тут же пожалела, что начала объяснять.
— А это случайно не та Бисила?.. — начала Асенсьон, удивленно изогнув бровь.
— Ну да, Бисила, — перебила Хулия. — Необычное имя, правда? А где Кларенс?
— Она не очень хорошо себя чувствует и решила остаться дома, — объяснила Даниэла.
— Ах, какая жалость!
Хулия не могла отвести глаз от Лахи. Густые кудрявые волосы, широкий лоб, крепкая челюсть, округлый подбородок... и эти глаза... Несомненно, это он. Это так же очевидно, как снег зимой. Кларенс нашла его, но знает ли правду?
Хулия посмотрела на Даниэлу: щеки девушки разрумянились, большие карие глаза возбужденно блестели. Знает ли она?..
Воцарилось недолгое молчание. Даниэла испугалась, что Лахе, при всей его вежливости и искреннем интересе к людям, бесконечный диалог двух старух покажется утомительным.
— Вы приехали как туристы? — спросил он, понимая, что надо что-то сказать.
— У нас заказан столик в этом ресторане, — Хулия махнула рукой в сторону здания у них за спиной и снова посмотрела на Лаху. — Надеюсь, тебе понравится наша долина.
Лаха покривил губы в зловещей усмешке и покосился на Даниэлу.
— Могу вас заверить, что она мне уже нравится, — сказал он.
Даниэла прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Когда женщины пошли в ресторан, Даниэла достала из кармана ключи от машины.
— Может, нам тоже здесь поужинать? — предложил Лаха.
— Можно ли найти лучшее место?.. — ответила она.
Пока Хулия и Асенсьон оставались в ресторане, она не могла даже прикоснуться к Лахе, иначе они обо всем догадались бы. В маленьком, уютном и романтичном ресторане ее мечты вдруг стало угнетающе холодно.
Хулия нашла отличный повод, чтобы на следующий день наведаться в Каса-Рабальтуэ и удовлетворить своё любопытство.
— На Святой неделе в Мадриде состоится встреча старых друзей с Фернандо-По, — сообщила она. — К сожалению, нам будет очень не хватать Матео и Мануэля, но, возможно, мы неплохо проведём время. Так что мы вас ждём. И тебя, конечно, тоже, — повернулась она к Кармен.
— Слишком уж много воспоминаний... — протянул Хакобо. — А ты как? — повернулся он к брату. — Хочешь поехать?
— Увидим, — пожал плечами Килиан.
— А потомков вы тоже приглашаете? — спросила Кларенс.