Страница 34 из 157
— Вы меня успокоили, — сказал Килиан. — Но до осени ещё так долго!
— Когда сушилки работают во всю мощь, даже не замечаешь, как летит время. Оглянуться не успеем, как уже будем слушать рождественские гимны. Правда, Хосе?
— Ясное дело!
— Сколько же тонн какао отправим мы с тобой за границу в этом году!
Глаза его друга сияли. Килиан любил слушать рассказы Антона и Хосе о былых временах, в которых они словно возвращались в начало века. Он даже представить не мог, что Санта-Исабель была когда-то крошечной деревушкой в несколько бамбуковых хижин, мало чем отличавшихся от негритянских; не мог он представить и немощёных улочек вместо асфальта; и туземную аристократию, пьющую чай в пять часов на английский манер и слушающую по утрам католическую мессу, а по вечерам — протестантскую, ярчайший пример толерантности. Хосе смеялся, показывая ослепительные зубы и раздувая широкие ноздри над лиловыми губами, вспоминал сцены из своего детства, когда ровесники его отца потели в костюмах и стоячих воротниках под горло, не желая вдарить в грязь лицом перед дамами в элегантных туалетах и парижских шляпках.
— А вы знаете, масса Килиан, что, когда я родился, в Санта-Исабель не было ни одной белой женщины?
— Как такое может быть? — воскликнул Килиан.
— Было несколько в Басиле: приехали вместе с мужьями-колонистами. Жизнь здесь была трудная. Но вот в городе не было ни одной.
— А когда на Фернандо-По приходил корабль компании «Трансмедитеррания»? — перебил Антон. — Он прибывал каждые три месяца, сынок. Тогда закрывались все лавки! Все бежали в порт, чтобы поскорее узнать новости из Испании...
— А вы знаете, масса Килиан, когда я был маленьким, белым приходилось каждые два года возвращаться в Испанию лечиться от тропических хворей? Если они не возвращались, то очень скоро умирали. Редко кто выдерживал здесь долго. Сейчас-то все иначе.
— Да, Хосе, — вздохнул Антон. — Сколько мы с тобой повидали, а? А ведь мы ещё не такие старые. Но как же здесь все изменилось с тех пор, когда я приехал сюда с Марианой!
— Да, как же здесь все изменилось, Антон! — добавил Хосе, печально качая головой. — Как же здесь все изменилось!
В субботу Килиан надел свежий костюм, который Симон его тщательно вычистил и отгладил. Повязал галстук, зачесал волосы назад, смазав их гелем, и посмотрел на себя в зеркало. Он с трудом узнал сам себя: из зеркала на него смотрел настоящий щёголь из кино! В Пасолобино ему некуда было так наряжаться. Дома он мог себе позволить надеть этот тёмный костюм лишь по случаю очень большого праздника — такого, как свадьба какой-нибудь кузины.
Ровно в семь Матео, Хакобо, Марсиаль, Килиан и Мануэль, одетые должным образом, отправились на вечеринку.
По дороге Килиан решил поддеть брата.
— Ты, помнится, говорил, что суббота — это святое. Надеюсь, сегодня ты воздержишься о своих визитов к Аните Гуау?
— Анита никуда не денется, — ответил Хакобо — А вот в казино не каждый день удаётся попасть. А кроме того, если там все же будет кисло, мы в любую минуту можем отвалить в другое место. В любом случае, этим ньянга-ньянга мы точно сумеем вскружить головы.
Остальные встретили это замечание дружным смехом, к которому присоединился и Килиан, когда узнал, что забавное выражение «ньянга-ньянга» означает элегантных барышень.
Казино находилось на мысу Кристины, в тридцати метрах над уровнем моря. Войдя во двор через маленькую дверь, можно было увидеть, что это целый комплекс, состоящий из нескольких зданий, сосредоточенных вокруг теннисного корта и бассейна с двумя трамплинами. Двор был выложен квадратными плитами, чёрными и белыми. С длинной арочной балюстрады, окружавшей открытую террасу, над которой раскинулась единственная пальма, наклонённая в сторону горизонта, открывался вид на залив Санта-Исабель, полный кораблей и лодок на якоре.
Из всей компании в казино раньше бывал только один Мануэль; теперь он взял на себя роль проводника и повёл их прямо туда, откуда доносилась музыка. Они вошли в здание с большими окнами в бамбуковых рамах, пересекли зал, где о чём-то оживлённо беседовали группы посетителей, и устроились на открытой террасе, окружённой белым парапетом, над которым висели маленькие светильники, излучавшие мягкий свет. Половину террасы занимала танцплощадка, окружённая столиками из белого мрамора. Сейчас танцплощадка была пуста.
Мужчины и женщины, белые и чёрные, все элегантно одетые, приветствовали друг друга с показной сердечностью. На эстраде расположился оркестр под названием «The New Blue Star», как было написано на пюпитрах, на которых стояли ноты партитур. Оркестр показался Килиану вполне приличным по сравнению с теми, что он слышал до сих пор; музыка была приятной и не мешала беседе.
— После ужина будет музыка и танцы, — объяснял Мануэль, протягивая руку, чтобы поприветствовать каких-то своих знакомых. — Боюсь, ночка сегодня будет жаркой! Здесь собрались мои друзья, которых я давно не видел.
— Не беспокойся за нас, — сказал Хакобо, снимая бокал с подноса, предложенного официантом. — Найдём столик в удобном месте и подождём, когда к нам подойдут.
Друзья посмотрели на него с иронией. На самом деле Матео, Марсиаль, Килиан и Хакобо чувствовали себя несколько скованно: ведь им нечасто доводилось бывать в таких местах, как это казино, где собирался высший свет города. Они не сомневались, что, несмотря на их безупречный внешний вид, завсегдатаи казино с первого взгляда поняли, кто они такие: жалкие служащие плантации, слишком неотесанные, чтобы ввести в заблуждение опытных прожигателей жизни.
Хакобо указал им на столик возле двери, с видом на зал, откуда они могли наблюдать за происходящим и в самом клубе, и на танцплощадке, расположенной на террасе. Вскоре Килиан и Хакобо услышали знакомые голоса, и к их столику тут же подошли Эмилио и Хенероса в сопровождении ещё двух супружеских пар и трёх девушек.
— Хулия! Ты посмотри, кто пришёл! — Эмилио был искренне рад видеть братьев. — Это Хакобо и Килиан со своими друзьями, — обратился он к девушкам. — Прошу любить и жаловать!
После церемонии представления и традиционных приветствий Хенероса и остальные семейные пары удалились. Хулия и ее подруги уселись за столик, а братья и Эмилио остались стоять. Покосившись на Хулию, Килиан заметил, что она немного нервничает, и предоставил вести беседу ее симпатичным подругам, Асенсьон и Мерседес, которые тут же принялись расспрашивать Марсиаля и Матео о жизни на плантации и об их прошлой жизни в Испании. Сами же они, в свою очередь, рассказали, чем занимаются в Санта-Исабель и как замечательно, что они имеют возможность в любое время пользоваться спортивными сооружениями казино.
Эмилио, который после нескольких бокалов стал ещё более открытым и отечески дружелюбным, принялся занимать их беседой.
— Итак, вы сегодня впервые оказались в том месте, где собирается вся европейская элита. А где вы обычно проводите выходные? Да ладно, можете не говорить, я и сам примерно представляю... — Он махнул рукой и понизил голос до шёпота. — Сам был молодым... — Он лукаво подмигнул. — Короче говоря, как вы можете убедиться, здесь все равны: белые и негры, испанцы и иностранцы; единственное, что здесь требуется — иметь деньги.
Хакобо и Килиан обменялись быстрыми красноречивыми взглядами: если посетителей клуба отбирают именно по этому критерию, то они ему явно не соответствуют.
Эмилио указывал на сидящих за столиками людей, перечисляя их профессии: коммерсант, банкир, чиновник, землевладелец, таможенный агент, торговец автомобилями, ещё один коммерсант, адвокат, врач, местный бизнесмен, начальник Колониальной полиции...
— А это владелец сети авторемонтных мастерских. Он представитель «Катерпиллера», Воксхолла» и «Студебекера». Родители подруг Хулии работают у него. А вон тот — секретарь генерал-губернатора Фернандо-По и Рио-Муни. Сам губернатор не смог приехать, о чем весьма сожалеет, и прислал своего представителя.
Килиан никогда не видел такого скопления важных персон. Если бы кто-то из них вдруг обратился к нему, он бы даже не знал, как начать — а уж тем более продолжить — хоть сколько-нибудь умный разговор. Он был уверен, что эти люди бесконечно обсуждают темы управления колониями и мировой экономики. Он покосился на Хакобо, который, казалось, внимательно слушал Эмилио, но глаза его при этом блуждали в поисках более весёлой компании, к которой он мог бы примкнуть.