Страница 109 из 157
Он глубоко вздохнул, и запах цветов какао наполнил лёгкие. Человек, которому балагур Симон пересказывал последние новости, уже не был тем неопытным впечатлительным юнцом, скучавшим по родине и не умевшим отличить просто хорошего зерна какао от первосортного.
Килиан прекрасно знал, что будет дальше. Въезд на плантацию. Королевские пальмы. Метельщик Йеремиас и его куры. Запах жареных зёрен какао. Друзья. И — она.
По-прежнему ли она так же красива?
— Ну что, масса? — Симон отвлёк его от этих мыслей. — Рады вернуться?
У Килиана екнуло сердце, когда машина свернула на дорогу королевских пальм. Ответ был настолько ясен и очевиден, что сначала он не на шутку удивился, а затем ощутил лёгкий укол вины. Тонкие гибкие корешки, выпущенные островом, снова проросли в его душе.
— Думаю, да, Симон, — мечтательно ответил он. — Думаю, да.
Прежде чем отправиться в Обсай, Килиан решил привести себя в порядок.
Симон, как всегда, уже приготовил комнату к его приезду. Килиан повесил в шкаф плащ и принялся распаковывать вещи.
Через несколько минут кто-то постучал в дверь, и тут же распахнул ее, не дожидаясь ответа.
— Я вижу, отпуск пошёл тебе на пользу! — Хакобо бросился к нему и крепко обнял. Затем отошёл, чтобы лучше его рассмотреть. — Ну, как там дома? — спросил он. — Как там наши женщины?
Хакобо казался столь же весёлым и пышущим здоровьем, что и несколько месяцев назад. Ко всему прочему, он явно прибавил в весе, так что ремень брюк уже не сходился на талии.
— Да все в порядке. Знаешь, чем набиты мои чемоданы? Едой, едой и ещё раз едой! — Килиан закатил глаза, а Хакобо рассмеялся. — Мама думает, что нас здесь не кормят...
Он похлопал брата по животу, затем подошёл к умывальнику, встроенному в деревянную тумбочку, нацедил немного воды и принялся взбивать пену для бритья.
— Ну, а как ты? — спросил он у брата. — Все порхаешь с друзьями с вечеринки на вечеринку?
— Отрываюсь, как могу... Хорошо хоть Дик и Пао стали чаще приезжать из Баты, а то Матео и Марсиаль с каждым днём все больше времени проводят со своими подружками.
Хакобо сел, а Килиан принялся намыливать лицо.
— Ну что? — спросил Хакобо. — Как ты находишь нашу плантацию?
— То немногое, что я успел увидеть, весьма меня удивило. Все так чисто, везде порядок. Я вижу, вы тут без меня не скучали...
— Незаменимых нет, Килиан! Но тут все просто: на прошлой неделе к нам приезжал, ни много ни мало, сам губернатор Экваториальной Испании. Можешь себе представить? Видел бы ты, что творилось с Гарусом! Его известили за несколько дней до приезда губернатора, и он заставил нас день и ночь чуть ли не вылизывать плантацию. Валдо целый день надраивал «мерседес», на котором губернатору предстояло объезжать Сампаку...
Килиан улыбнулся.
— Визит губернатора, — продолжал Хакобо, — совпал с приездом репортеров из журнала «Испанские новости», которые пожелали сделать репортаж о нашем какао.
— Все это время я почти ничего не знал об острове.
Килиан вспомнил, как ему не хватало еженедельника «Воскресный листок Фернандо-По». За исключением крошечной заметки о презентации в Мадриде книги об охоте на слонов и показе двух фильмов, «На пляжах Уреки» и «Балеле», в связи с какими-то конференциями, в провинциальной газете «Новая Испания», которую он читал в Пасолобино, появились лишь четыре строчки, извещавшим о мартовском постановлении Совета министров о том, что территория Гвинеи разделена на две испанские провинции: Фернандо-По и Рио-Муни.
— Вот и я тоже думал, что за пределами страны никого не интересуют насущные гвинейские проблемы; однако, как говорят, эта статья покажет многим испанским читателям, как замечательно обстоят дела в колониях.
— Вот как раз сейчас, — сказал Килиан, разыскивая в чемодане белую рубашку, — в самолёте я услышал разговор двоих пассажиров; думаю это были полицейские...
— Да, их сейчас много понаехало, — кивнул Хакобо. — Ещё бы: двойное жалованье, шесть месяцев службы и шесть — отпуска... Должно быть, в Испании дела не слишком хороши. Гарус на днях сказал, что, несмотря на новый экономический план, предполагающий привлечение зарубежных компаний и создание дополнительных рабочих мест, многие испанцы уезжают в Европу. Слава Богу, у нас хотя бы есть твёрдый заработок!
— Говорят, что грядут новые времена, дни колоний сочтены...
Хакобо махнул рукой.
— В тот день, когда исчезнут колонии, здешний народ тоже пропадёт! Тогда они даже мечтать не смогут о таких плантациях, какие имеют сейчас! А кроме того, какой был бы смысл создавать провинцию, если бы не было уверенности, что все останется по-прежнему?
Килиану вспомнился спор отца Хулии с каким-то Густаво в казино, а затем — застольная беседа под Новый год в доме Мануэля, когда гости выражали беспокойство по поводу последних событий в других африканских странах. Сейчас колонии больше чем когда-либо зависели от Испании, так что независимость им была не нужна. Не об этом ли отворил Эмилио, и не этого ли так боялся его друг Густаво?
— Не знаю, Хакобо, — сказал он. — Мир так быстро меняется...
В его голове ещё звучал рев двигателей самолёта, на котором он пролетел за час более четырёхсот километров. Ещё вчера его окружали горы и каменные дома, крытые черепицей, а теперь — новостройки на ровной земле. Позади остались долгие часы переплёта и несколько африканских аэропортов, и вот теперь он наконец-то снова на острове.
Хакобо небрежно кивнул.
— Говорят, будто бы в Бате и Санта-Исабель посадят чёрных мэров и в Кортесах — представителей Гвинеи. Каково, а? А как эти цветные бунтуют против темноты в кинозалах: им это кажется странным и неудобным... Дружище, я не буду говорить всяких дикостей, как некоторые, но даже мне это кажется странным.
— И что за дикости говорят некоторые? — Килиан как раз кончил застёгивать пуговицы и повернулся к зеркалу.
— Говорят, что... — Хакобо смущённо уставился в пол и с сомнением произнёс: — что... короче говоря, хоть они в одночасье и сделались испанцами, внутри они все равно остаются обезьянами.
Килиан смерил отражение брата в зеркале долгим суровым взглядом. Хакобо закашлялся, несколько пристыженный. Наконец, Килиан глубоко вздохнул и повернулся к нему.
— А как остальные? — спросил он, чтобы сменить тему.
— Сантьяго уехал с острова пару месяцев назад... Сказал, что он уже слишком стар для всей этой беготни. Теперь у нас новенький, работает со мной в Якато.
— Уж лучше с тобой, чем с Грегорио! — заметил Килиан. — А как Хулия с Мануэлем?
— Я их мало вижу. — Хакобо не имел ни малейшего желания вдаваться в объяснения на тему этой счастливой семьи. У Хулии теперь был один только свет в окошке: маленький Исмаэль. — Ещё вопросы есть?
— А как новый урожай? Сбор уже начался?
— Сушилки работают в полную мощь. Ты прилетел в самое пекло!..
Да, подумал Килиан, до января жизнь на плантации будет сплошным сумасшедшим домом. Но он любил это время.
Скоро закончатся дожди и начнется удушающая жара. Он чувствовал себя достаточно сильным и готовился ее пережить.
— А впрочем, есть одна хорошая новость, — продолжал Хакобо. — Зерна теперь перемешивает автоматика: больше не нужно бегать туда-сюда и ворошить их лопатами.
— Да, это хорошая новость, — согласился Килиан.
Они немного помолчали. Килиан взял галстук и стал повязывать его вокруг шеи. Удивлённый Хакобо заёрзал на стуле.
— Куда это ты так вырядился? — спросил он.
— В Обсай. Сегодня Хосе крестит внука.
— Так это в Обсай ты так разоделся? — нахмурился брат.
Килиан понял его вопрос совершенно иначе: «Так это ты для негров так наряжаешься?» Он наконец закончил завязывать узел галстука.
— Крестины есть крестины, где бы они ни были. Кстати, не хочешь пойти со мной?
— У меня куда более интересные планы в городе. — Хакобо поднялся и направился к двери. — Кстати, чуть не забыл! Кое-кто здесь по тебе очень скучал. Как только она узнает, что ты вернулся и не повидался с ней, непременно заявится на плантацию. Думаю, она надеется, что ты привёз ей подарок из Испании.