Страница 9 из 50
В то само время, как суткам быть, Уйма на свое место села. И потеперя на том месте. Можете проверить -- сходить поглядеть. Мы полдничать сели, к тому череду поспели. По дороге пыль поднялась -- больше да шире, больше да ближе. До деревни пыль докатилась -- это чиновники из городу после Перепилихиной да попадьевой трескотни прибежали, бумагами машут, печатями стращают, требуют штраф, налог, а и сами не знают, за что про что.
Мы уж понимали, что чиновники только мундиром да пуговицами страшны. Мы всей деревней на них гаркнули. Чиновники подобрали мундиришки, бумагами прикрылись, печатями припечатались, мигом улепетнули. В городу губернатору докладывали: -- Деревня Уйма сбунтовалась! Ни за что ни про что денег платить не хочет, на нас, чиновников, непочтительно гаркнула, кабы мы не припечатались -- из нас дух бы вылетел! Ваше губернаторство, можете проверить -- от Уймы до городу наши следы остались.
Губернатор свежих чиновников собрал, полицейских согнал, к нам в коляске припылил. Из коляски не вы-лезат, за кучера-полицейского держится, сам трепещется и петухом кричит:
-- Бунтовщики, деньги несите, налоги двойны платите, деньги соберу, арестовывать начну!
Вытащил я штормовой ветрище. Мужики помогли раздернуть. Раздернули да дернули! Ветер штормовой так рванул губернатора с коляской, с чиновниками, с полицейскими -- как их и век не бывало! ,
Опосля того начальство научилось около нас на цыпочках ходить, тихо говорить. Да мы ихны тихи подходы хорошо знали. Штормовы ветры у нас наготове были -- и пригодились.
ИЗ-ЗА БЛОХИ
В наших местах болота больши, топки, а ягодны. За болотами ягод больше того, и грибов там! Кабы дорога проезжа была -возами возили бы.
Одна болотина верст на пятьдесят будет. По боло-тине досточки настелены концом на конец, досточка на досточку. На эти досточки ступать надо с опаской, а я, чтобы других опередить да по ту сторону болота первому быть, безо всякой бережности скочил на перву досточку.
Как доска-то выгалила! Да не одна, а все пятьдесят верст вызнялись стойком над болотиной-трясиной. Что тут делать?
Тонуть в болоте нет охоты, полез вверх, избоченился на манер крюка и иду.
Вылез наверх. Вот просторно! И видать ясно, не в пример ясно, чем внизу на земле.
Смотрю -- мой дом стоит, как на ладошке видать. А вниз пятьдесят верст, да по земле пять.
Да, дом стоит. На крыльце кот сидит дремлет, у кота на носу блоха. До чего явственно все видно!
Сидит блоха и левой лапой в носу ковырят, а правой бок почесыват. Меня зло взяло, я блохе пальцем погрозил, чтобы сон коту не сбивала. А блоха подмигнула да ухмыльнулась, дескать, достань. Вот не знал, что блохи подмигивать и ухмыляться умеют.
Тут кот чихнул.
Блоха стукнулась теменем об крыльцо, чувствий лишилась. Наскочили блохи, больну унесли.
А пока я охал да руками махал, доски-то раскачались, да шибко порато.
"Ахти,-- думаю,-- из-за блохи в болоте топнуть обидно". А уцепиться не за что.
Мимо туча шла и близко над головой, близко а рукой не достать.
Схватил веревку -- у меня завсегда веревка про запас,-петлю сделал да на тучу накинул. Притянул к себе. На тучу уселся и поехал. Мягко сидеть, хорошо! Туча до деревни дошла, над деревней пошла. Мне слезать пора. Ехал мимо бани, а у самой бани черемуха росла. Свободным концом веревки за черемуху зацепил. Подтянулся. Тучу на веревке держу. Один край тучи в котел смял на горячу воду, другой край -- в кадку для холодной воды, окачиваться, а остатну тучу отпустил с благодарением, за доставку к дому.
Туча хорошо обхожденье понимат. Далеко не пошла, над моим огородом раскинулась и пала теплым дождичком.
ЛЕТНО ПИВО
Ну, и урожай был на моем огороде! Столько назрело да выросло, что из огорода выперло. Которо в поле, то ничего, а одна репина на дорогу выбоченилась -- ни проехать ни пройти.
Дак мы всей деревней два дня в репе ход прорубали. Кто сколько вырубит, столько и домой везет. Старательно рубили. Дорогу вырубили в репе таку, что два воза с сеном в ряд ехали.
А капуста выросла така, что я одним листом дом от дождя закрывал. Учены всяки приезжали, мне дип
В больши праздники, в гулянки мы летно пиво особливо варили.
Как которы пьяны забуянят -- сейчас мы этого пива летного чашку али ковш поднесем. -- Выпей-ко, сватушко!
Пьяной что понимат? Вылакат -- его и выздынет над деревней. За ногу веревку привяжем, чтобы далеко не улетел, да прицепим к огороду али к мельнице. Спервоначалу в одно место привязывали, дак пьяны-то драку учиняли в небе. Ну, за веревку их живым манером растаскивали жоны; своих мужиков кажна к своему дому на веревке, как змеек бумажной на бечевке, волокут. Мужики пьяны в небе руками машут, жон колотить хотят, а жоны с земли мужиков отругивают во всю охотку. Мужики протрезвятся в вольном воздухе скоро, как раз к тому времени, как бабы ругаться устанут. Тут жоны веревки укоротят, ну мужья и дома.
САХАРНА РЕДЬКА
Заболели у меня зубы от редьки. И то сказать -
редька больно сахарна выросла в то лето. Уж мы и
принялись ее ись.
Ели редьку кусками,
редьку ломтями,
редьку с солью,
редьку голью,
редьку с квасом,
редьку с маслом,
редьку мочену,
редьку сушену,
редьку с хлебом,
редьку с кашей,
редьку с блинами,
редьку терту,
лом посулили. У меня и рама для него готова -- как пошлют, так вставлю.
На том же огороде, из которого репа выперла на дорогу, хмель вырос-вызнялся. Да какой! Кажну Хмелеву ягоду охапкой домой перли. А котора хмелева ягода больша, ту катили с "Дубинушкой"!
Стали пиво варить с новоурожайным хмелем. Пиво сварено, бродит.
А поп у нас был. Сиволдаем мы его звали: отец Сиволдай да отец Сиволдай. Настояще имя позабыли, подходяще и это было.
Терпежа нет у Сиволдая дождать, ковды пиво вы бродит.
-- Я,--говорит,--братия, для пива готов, значит, и пиво для меня готово!
Нам что. Брюхо не наше -- пей. Назудился Сиволдай пива. Вот в ем пиво-то и забродило, заурчало. Сиволдая горой разнесло.
Мы с диву только пятимся -- долго ли до греха! А Сиволдай на месте пораскачался, да и заподы мался, да и полетел. И вопит: -- Людие, киньте веревку, а то далеко улечу! А мы от удивленья рты разинули и закрыть забыли. Куды тут веревка.