Страница 21 из 42
И снова — руки ледяные, ком в горле.
— Нет.
Такой непривычный ответ. Между нами всегда что-то есть.
— Хорошо, — и такой простой кивок с его стороны.
А я схожу с ума, ты знаешь?
Чтобы не накалять обстановку, поскорее выхожу из комнаты, приземлившись в кресло, где мы обычно сидим с Зейном во время телефонных звонков. Он всегда мониторит мои разговоры.
И сейчас он, разумеется, не оставит без присмотра. Поэтому уже через минуту выходит из комнаты, напрочь избавившись от рубашки, что скрывала торс. Он садится напротив, не проронив ни слова.
Борюсь с желанием взглянуть на подкачанное тело, усыпанное множеством татуировок.
Белла, прекрати этот цирк.
— Останься. Изи, останься со мной.
Не смотри на меня, прошу. Не заставляй чувствовать вину за эти нелепые эмоции, что вызывает во мне твой взгляд, твой вид. Хочется задушить себя за это.
От Зейна исходит легкий аромат перегара. И я тут же вспоминаю, как на вечеринке впервые выпила целую бутылку на почве нервов и стресса. Как Гарри стоял рядом со мной, оперевшись о мраморную столешницу, постоянно вскидывая брови от смеха и демонстрируя чудесные ямочки.
— Белла, не стоит глушить целую бутылку, посадишь себе печень, — Стайлс, ты хоть сам понимаешь, что несёшь?
— Ого, ты назвал меня Беллой уже три раза подряд! Гарри, да это рекорд, — засмеялась я, ощущая, как алкоголь медленно берет верх над моим разумом.
— Тебе не нравится, когда я зову тебя Белла Мари? Или мне звать тебя Изи?
Зейн плавно удобно устраивается рядом, проваливаясь в мягкое кресло и мгновенно приковывая мое внимание. Он не улыбается, не шутит. Лишь тихо шепчет, что я могу набирать нужный номер.
Комментарий к Глава ХI: Тишина.
Думаю, вам покажется странным имя матери Беллы. Мне показалось глупым, что я не дала женщине имя. Отныне она - Рене. По-моему, чудно звучит))
Что вы думаете о флешбэках из предыдущей книги, что выделены курсивом? Мне кажется они умело добавляют красок.
Солнышки, всех с Новым годом!
========== Глава XII: Гордость. ==========
«Траги-нервических явлений,
Девичьих обмороков, слёз
Давно не мог терпеть Евгений…»
POV Зейн Малик.
Угольные волосы девушки сводят с ума. Крошечный носик и эта россыпь веснушек на бледном лице — сводят с ума. Глубокие карие глазки, единственные из всех, что не смотрят сквозь тебя, — сводят с ума. Сложно сконцентрироваться на работе, ведь это чудо шлындает по дому. Теперь особенно привлекая внимание, потому что появляться Белла стала крайне редко. Много думал об этом, гадал. Но все никак не нашёл истину.
Но когда девушка в очередной раз поскользнулась на мокром паркете, упав, я убедился в ее надменной и преувеличенной гордости. Она не приняла помощь, хотя я достаточно долго смотрел в карие глаза, ожидая реакции. Она отвергла протянутую руку, встав самостоятельно, покачиваясь из стороны в сторону, разумеется, не забыв очертить ситуацию дерзким: «Я сама».
В Изабелле есть гордость. Эта чертова гордость, о которой слагают легенды и пишут романы. Прозаики, вроде Джейн Остин и Томаса Харди, частенько романтизируют её, эту набожную подругу — гордость. А меня от неё блевать тянет. Столько фальши, столько железобетонных принципов, что кругом голова. А сколько от неё проблем, которые, на первый взгляд, элементарны? Не счесть.
И вот она моя проблема — тихо спускается по лестнице, ритмично топая ногами. Замирает ближе к концу ступенек, осторожно бросая взгляд на зал, дабы убедиться, что я там, черт подери, не сижу! Ведь нечего ещё делать, как избегать меня в моем же доме. И когда наши взгляды пересекаются, глаза расширяются как по щелчку пальцев, превращая девицу в оленёнка. Белла пятится назад, хватаясь за поручень вслепую, не обрывая зрительного контакта, словно увидела самый страшный кошмар вживую.
Да что не так, Кляйн? Просто войди и возьми, что нужно. Не надо бояться меня. Почему ты, блять, так боишься?
— Стоять! — гаркнул я, неожиданно громко. Взгляд устремился на бокал вина, что только наполнился бордовой жидкостью. Закрываю бутылку, звонко треснув днищем о стол.
Смотреть на Изи необязательно. Девушка услышала, а, значит, замерла на месте, как вкопанная. Она не посмеет двинуться. Это ведь наша Изабелла. Как там ее Гарри называл? «Мисс Гордость»?
Хах. Сопли…
Тёмные глазёнки.
«Какие же красивые глаза…».
А вместо этого произношу, ощущая прожигающий взгляд на спине: — Чего ты так вылупилась, Кляйн?
— Потому что ты сказал замереть, — и снова этот хрупкий голосок с отголоском боли, которую в силах различить лишь я.
— Ты стала послушной девочкой, — ухмылка все никак не сползёт с лица. Черт подери, выглядишь, как самый настоящий идиот, Зейн.
Минута. Тишина.
— Проходи.
— Зачем? — снова тысяча вопросов.
— Бери, что тебе нужно было, — пожимаю плечами в ответ, пофигистично пройдя мимо неё. Всего метр между, а запах девушки окатил полностью, с ног до головы. Такой чарующий. Он заполнил все помещение мгновенно. Мгновенно сводя с ума.
— Я просто хотела попить воды, — отвечает она, неуверенно подойдя к крану, что установлен в барной стойке. Девушка взяла стакан и, подставив под струю проточной воды, сделала несколько смачных глотков, приковав внимание намертво.
Мне хотелось отвести взгляд, но я не мог. Потому что в комнате тишина. Потому что я так давно не касался ее нежных рук. Потому что я больше никогда не коснусь ее хрупкого тела, ведь пообещал, что не стану. И от этого лишь чешутся руки. Я чертов маньяк. Мне остаётся просто смотреть на предмет искушения. Это тяжело, чертовски тяжело.
Вопросы сами всплывают в голове произвольно, когда вижу Беллу. Чтобы просто остановить, коснуться плеча и встретить этот слегка потерянный, испуганный, но тёплый, как май, взгляд.
— Что?
— Я-я-я хотел… чтобы ты оставалась в своей комнате сегодня, — непонимание в глазах девушки и эта вздёрнутая бровь дали понять, что ей чужды мои слова. Поэтому пришлось гулко сглотнуть подкативший ком, набрать полную грудь воздуха и повторить, а это крайне сложно.
Нельзя выдавать нервозности. Нельзя сжимать рукав кофты. Нельзя терять зрительный контакт. Нельзя показать эту слабость перед ней. Перед этими глазами и запахом, что заполнил все пространство вокруг, — шоколад.
— Сегодня заберут Джессику. Будь у себя.
— Я бы все равно не сумела выйти, — закатила глаза Белла, обернувшись ко мне спиной. Только она двинулась с места, как я схватил ее за тонкое запястье и добавил:
— В этот раз я не хочу запирать тебя.
— Откуда столько снисходительности? — лица Беллы не видно. И слава богу, ведь на моей физиономии наверняка вся красочная палитра суетности.
А она все такая же — гордая и любопытная. Ее слегка язвительный язык уже не новость для меня. Приходится резко отвечать на порывы характера, несмотря на личностный интерес, что скрыт за пеленой ярости, разумеется. А ведь дело в том, что поднимая руку, я пытаюсь спрятать эмоции, которые вызывает у меня ее непрестанность. Моя реакция — настоящий катаклизм.
— Мне хочется верить тебе.
— Пока дышу – верь, — с этими словами Белла, так и не обернувшись, направилась к лестнице, стремительно замельтешив тапками по паркету.
И что она имела, черт подери, в виду? «Пока дышу – верь». Я верю! А веришь ли ты? Конечно, нет.
Ведь ты хренов мудак, каких свет не видел! Да она видит во мне монстра, но по-другому никак. Лишь в жестокости кроется власть.
***
Нервно покусывая ногти, Ник дрожал у высокого забора, закутавшись в тёплую зимнюю куртку, в попытках скрыться от промозглого мартовского ветра. Глаза парня нервно бегают по двору, а мысли наверняка только о предстоящей встрече с покупателем, как и у меня.
Да и мне нервозно. Столько лет прошло, столько сделок, а все дрожу, как осиновый лист при виде сурового мужчины с оравой телохранителей. «Оформление» покупки значительно усложнилось после ухода Гарри из кампании. Расчетами всегда занимался он, как человек с экономическим высшим образованием. Порой, даже мне его не хватает, несмотря на всю эту ситуацию с Изабеллой. Удивительно, что одна незнакомая девушка разрушила такие крепкие узы. Мы были братьями. Не по крови, но ментально.