Страница 2 из 104
Я встал на ноги и немного попрыгал на них, чтобы оценить их физическую подготовку: это были мои ноги, мои мышцы и мои связки, никакого дискомфорта не было, основная мышечная память осталась.
Зверь лежал на земле, не подавая признаков жизни, вероятно, из-за клинка между его глаз, которые напоминал рог единорога, благодаря своему серебряному сиянию. Хотя это уже выдумки. Я внимательно осмотрел поверженного зверя: он был небольшого размера, в длину не больше шага, в холке доставал мне не выше бедра; передвигался на четырех лапах, на каждой из которых было по четыре, невероятной длины когтя, короткий мех переливался темно-синем цветом, а хвост был в длину не меньше туши зверя. Вернув свой клинок на его прежнее место за моей спиной, я присмотрелся к морде животного: вытянутая пасть, похожая на кошачью, которую украшали мелкие зубы в два ряда, черный нос с большими ноздрями, что наводило на мысль о хорошем обонянии, и крупные синие глаза, теперь уже мертвые, но не менее завораживающие. От вида животного, даже мертвого, бросало в дрожь, он всем своим видом вселял невольное уважение к его способности убивать: длинные, бритвенно-острые когти и мелкие ряды белоснежных зубов делают из него идеального хищника.
Мой живот заурчал, как довольный и сытый деревенский кот, которого не одолевают назойливые дети со всей округе. Единственным кандидатом на роль пищи был мертвый синий зверь, хотя его мясо и могло быть отравой для человека. Пока я размышлял над этой мыслью, моя рука опустилась на поясной мешочек из коричневой кожи, в котором нащупывалось какое-то содержимое. До этого момента я даже не знал, что у меня с собой есть еще что-то, помимо серебряного клинка за спиной, про который я, собственно, тоже узнал буквально только что. Порывшись в искусно выделанном мешочке, я нашел только несколько крупиц камня, похожего на золото, странный порошок, пузырек с непонятной жидкостью и оборванный клочок пожелтевшего свитка с выведенными черными чернилами аккуратным почерком словами: «curatio», «aqua», «ignis», «linguarum», «inuisib», «somnium». Прочитав весь список, я остановил свой взгляд на первом слове, потому что узнал его – именно слово «куратио» я произнес, когда смог залечить ужасное ранение на своих ногах.
Так как смысла вспоминать предназначения каждого предмета и заклинания не было абсолютно никакого: память на глухо была запечатана в моем подсознании или где там оно запечатывается, поэтому я решил пойти самым логичным и простейшим способом для получения знания – к эксперименту. То, что на желтом клочке пергамента были начертаны именно заклинания сомнений не вызывало, как бы это странно не казалось. Отложив обрывок с заклинаниями напоследок, сначала я достал, немного порошка и высыпал щепотку переливающейся пыли себе на ладонь, а затем сдул его с ладони вперед. Не налагая никаких ожиданий на эту радужную пыльцу, я не разочаровался, когда ничего не произошло: порошок всего лишь медленно оседал под действием силы притяжения на землю, среди редкой травы еле-еле пробивающейся из почвы.
Пузырек с синей жидкостью я повертел в руке, но решил пока его не пить, потому что воды внутри было на один глоток, и не исключено, что она могла мне понадобиться в будущем. На мензурке угадывались отчетливые следы от какой-то надписи, которую разобрать не представлялось возможным. Жаль, ведь она могла оставить у меня на один вопрос меньше, разгадав тайну предназначения содержимого пузырька.
Крупицы золотого камня, как следует из известного принципа, я решил считать золотом, так как при проверке их скрытых свойств, оказалось, что он красиво блестит на солнце, но больше ничего.
Единственное, что осталось делать мне в такой ситуации – это поупражняться в магии. Уверен, окажись я в другом месте, или, хотя бы, с большим багажом воспоминаний, я бы оценил порыв в совершенствовании этого искусства, но сейчас мысль об этом занятии заставляла учащенно биться сердце, и откладывать эти занятия на следующий раз, например, до завтра, или до следующей недели, но разум заставлял не подчиняться этим сигналам.
Чувство тревоги не отпускало, но я вспомнил, что когда лечил остатки своих ног, то заклинание прошептал три раза, после чего оно сработало, да еще и помогло мне выжить, и, успокоившись, я решил пойти по недлинному списку иностранных слов. Три раза прошептал «аква», вытянув руку вперед ладонью вверх, и из кончиков пальцев к центру ладони потянулись струйки воды, образовав небольшой шар с половину ладони по размеру. Предположу, что это заклинание на создание воды, точнее водяного шара, а с учетом того, что нигде поблизости я не вижу никакого прохладного прудика с чистой родниковой водичкой или хотя бы крохотной лужи, то «аква» определенно будет мне полезно – с этим заклинанием мне не суждено погибнуть от жажды. Театральным движением кисти я отправил шар в неконтролируемый полет, и он, пролетев несколько шагов, перестал существовать, как единое целое, превратившись в мелкие капли благодаря, стоявшему на жизненном пути моего творения, дереву. Решив про себя, что удивляться ничему не стоит, ведь вполне может статься, что это все обычные явления, я произнес с замиранием сердца «игнис», и, хотя, я говорил шепотом, мой голос все же дрогнул на третьем повторении, из-за чего получилось «иг-игнис», но это нисколько не помешало образоваться на моей ладони, на расстоянии длины от кожи, огненному шару. Мой взгляд немного затуманило, а дыхание перехватило, и теплая волна чистой энергии прошла от середины моей груди к каждой конечности, и, поддавшись этому приступу, я замахал рукой, чтобы не обжечься об этот филиал ада. Шар слетел с ладони и взорвался в паре шагов от меня о землю, образовав кратер, в десять раз больший по диаметру, чем сам шарик. Сухая земля с обгорелыми ветками и черной травой осыпала меня с ног до головы, попадая за шиворот коричневого кожаного жилета и неприятно царапая спину. Вид оставшегося кострища мне напомнил про голод, и как раз живот снова напомнил кошачьим урчанием про пустоту внутри, которую жизненно необходимо заполнить едой.