Страница 18 из 19
Я взлетел в воздух и понесся над крышами домов, прямо вдоль канала. Выбрать другой портал мы решили не просто так — у старого могла быть засада дебильных собак. Они же наверняка меня ищут и ждут. Вообще с этими ребятами я оказался в дурацком положении. Они не знают кто я. Я не знаю кто они. Убивать никто никого толком не хочет. Так, пробуем на зубок, что называется. А если придется драться, то я их даже покалечить толком не смогу. Сразу насмерть. Можно, конечно, им имплантов напихать, но зачем? Проще сразу наделать дыр. Вряд ли псов спасут жнецы.
Выходит, что мне нужны артефакты помельче. Что-то такое, что может ранить и наносить увечья или выбивать в реал. Вот теперь я начал жалеть о прошлых игрушках. «Беретты» бы сейчас не помешали. Я бы сразу их выхватил и перестрелял всех этих сновидцев как чертей в «Думе». Вот даже не думая. Все равно проснутся живыми.
И где же мне найти артефакты? Наверняка, можно поискать местных артефакторов. Олег должен знать их. Или попросить помощи о отдела «М», тем более что мы должны встретиться с ними на днях. Да, точно нужно поспрашивать. Вдруг кто решит поделиться информацией?
Я в нерешительности замер возле одного из спусков в метро но потом быстро сбежал по ступенькам вниз. И где здесь точка перехода? Я пошел прямо и обошел весь подземный перекресток по кругу. Пусто. Никакого портала. Неужели Оксана меня обманула? Не верю. Я сделал еще один круг, на этот раз врубив второе зрение и выпустив Рагни. Опять ничего. Да что же такое? Что я делаю не так? И, наверное, я бы сам и не догадался как найти этот чертов портал, но на третьем круге я услышал как-то спускается по ступенькам откуда-то слева. Я направился прямо туда и наткнулся на старого коротышку с шапочкой-корабликом из газеты и в черной меховой шубе. Он явно был удивлен меня видеть. Вернее не меня, а Рагни. Мужичок встал как вкопанный и принялся активно креститься.
— Доброй ночи, — поприветствовал я его, — вы это бросьте. Собачка все равно никуда не денется. Она со мной, а вы вот только свой свет тратите, пытаясь направить намерение через молитву на ее исчезновение.
— Вот даже как, — сновидец замер, но креститься перестал, — дайте догадаюсь. Вы ищете вход в город, да? Не местный?
— А вы пророк, как я посмотрю.
— Нет. Я психолог. Работа такая, а еще я люблю читать детективы. Дедукция — мой конек.
— И то, что я не местный, вы решили по грязи на моих ботинках? — весело подмигнул я.
— Нет. Иначе бы вы уже вошли самостоятельно, но я хочу вас предупредить. Город не любит чужаков. Я сейчас серьезно.
— Я это уже понял. Я бывал там пару раз, просто пользовался другим порталом, — ответил я.
— Через Ротонду? Или вы с Парнаса?
— С Обводки.
— А-а-а, — мужчина снял шапочку с головы и зачем-то начал пихать ее в рот. Это было настолько неуместным и глупым, что я даже удивился. Старичок быстро двигал челюстями, жуя бумагу, а потом засунул руку в рот и вынул здоровенный мокрый комок.
— Это ловушка внимания, — сказал Рагни мне мысленно, — этот дример дурит нас.
— Верно, — согласился я и отвел глаза в сторону.
— Мало кто ходит через Обводку, ибо она принадлежит язычникам, а значит, вы один из них! — воскликнул старичок и запустил в меня этим комком.
Я успел увернуться в последнее мгновение, и позади меня прогремел громкий хлопок. Я рванулся вперед и вовремя. Комья слизи разлетелись во все стороны и точно зацепили бы и нас с Рагни.
— Ты что творишь, мудила?! — я схватил старика за шиворот и тут же оказался на земле. Бодрый дед хитро вывернулся из моей хватки, оставив шубу на полу а потом срубил меня крутой подсечкой. Теперь он стоял в белом кимоно и боевой стойке. Каратист, что ли? Ужас. Этот город полон психов. Что не дример, то какой-то идиот. Здесь вообще нормальные бывают?
— Защищаю врата от язычников! — воскликнул дед, и в его глазах сверкнуло яркое желтое пламя. Ну хоть не садху, что уже хорошо.
— Да я не один из них! Скорее, наоборот! — возразил я.
— И кто же ты тогда такой? — дед внезапно начал крутить руками, как ветряная мельница, и я ощутил сильный порыв ветра. Опять атака! В этот раз уклоняться было бессмысленно, все равно бы зацепил, поэтому я создал магический щит, а затем распахнул плащ, обнажая татуированный треугольник на груди.
— Ах ты поганый эксгибиционист! — в ярости закричал старикашка и бросился ко мне, явно намереваясь пробиться сквозь щит и вступить в рукопашную. Но не тут-то было. Из татуировки вырвался длинный яркий луч, и каратиста срубило на подлете. Выстрел был такой мощный, что деда впечатало в стену, но не выбило из сна. Я тут же подскочил к нему, схватил за ворот кимоно и швырнул об другую стену. Аж кирпичи трещинами пошли, но старик был неубиваем. Он резко подскочил ко мне, и мозолистая пятка смачно вошла мне в ухо. Я кувыркнулся в воздухе и встал на ноги, а вот дед закричал как резаный.
Рагни схватил его крючьями и чуть ли не распял в воздухе. Я подскочил и со всей силы пнул деда в живот.
— Православный сновидец, психолог и каратист, любитель детективов, страж врат. Сколько у тебя еще ролей? — спросил я, продолжая месить деда, но он держался бодрячком. Лишь когда я почувствовал, что его сновиденное тело потеряло упругость и стало мягким как тесто, то остановился.
— Ты покажешь мне портал, — грозно сказал я, — иначе я иссушу тебя на месте.
— Никогда! — воскликнул дед и стал таять. Просыпается!
— Да никуда ты не уйдешь, пока я не отпущу, — сказал я и приказал амфисбене обвить жертву. Дед задергался, и лишь когда осознал, что проснуться ему не удастся, то сдался окончательно.
— Хорошо, хорошо, — быстро проговорил он, — я покажу. Ты не похож на язычника. Тот бы меня сразу иссушил. Выходит, что ты точно не местный. Можете меня отпустить.
— Рагни, — попросил я, и волк убрал крючья. Дедуля свалился на землю, и я приказал змее вернуться.
— Вставай, — я протянул деду руку, чтобы помочь ему подняться. И это было ошибкой. Коварный каратист резко схватил меня за нее, дернул на себя, и я снова оказался на земле. В ладони деда сверкнул блестящий предмет и мою правую ладонь словно током ударило.
— Вот тебе! Получай! — дедок встал рывком на ноги, бросил себе под ноги какой-то шарик и исчез в фиолетовых клубах дыма, а я остался лежать на земле. Моя правая рука оказалась прибитой к бетону, и я ничего не мог с ней сделать. Я повернулся на бок и увидел что из ладони торчит тонкий серебряный прут. Что это? Я взялся за него свободной рукой, но не смог вытащить. Вот же черт. Это какой-то артефакт?
— Нет, — сказал Рагни, — это нечто иное, но тоже имеющее силу. Давай я.
Волк схватился за пруток зубами и легко извлек его из моей руки. Серебряный предмет тут же исчез из его зубов. Одноразовый. Вот же зараза! Деда нигде не было видно. Проснулся. Ушел. И как мне теперь искать портал? Но тут за моей спиной раздался знакомый рокот мотоциклетного двигателя. Оксана?
— Заблудился в трех соснах, да? — спросила она, подъезжая поближе, — извини, я забыла рассказать тебе особенности этого портала. Думала, что Олег тебе все расскажет.
— Да ничего. Я бы и сам разобрался. Денька через два, — усмехнулся я.
Глава 6 Царь и дворец
— Не разобрался бы ты, — с улыбкой сказала Оксана и свесила ноги с моста. Мы сидели на самом краю поднятой чуть ли не вертикально части Литейного моста. Вид отсюда открывался шикарный. Справа величественно возвышалась над серебряной рябью реки «Аврора» — великий крейсер Октябрьской революции, вооруженный самым страшным оружием в мире — пушкой, выстрел из которой приводит к чудовищным разрушениям всего и вся. Либералы бы сказали, что аж на семьдесят лет, но это уже из области анекдотов. Небо мрачное, безлунное и беззвездное, давило на нас сверху, но я уже привык к нему. Все-таки почти десять лет прожил здесь. Именно в этом городе я обрел и потерял свою последнюю по-настоящему человеческую любовь. Юлия. Сновидица, которую я научил осознаваться и превзошедшую меня по количеству и качеству ОСов. Правда, это сыграло с ней злую шутку. Она зашла так далеко, что уже не вернулась. Потом, конечно, мы с ней встретились, причем в игре у Кости, но лучше бы той встречи не было. Что сейчас об этом вспоминать? Этот город многое дал мне, но и забрал тоже немало. Любил ли я его? Вряд ли. Уважал ли? Да. Мне нравились его узкие улочки в центре, набережные и мосты, пирсы и мостовые. Местные жители — весьма вежливые и по-печальному добрые…