Антропогенез

В противоположной стороне виднелся вход в помещение для хранения инвентаря и даже помещение отдыха персонала. Персонал, увидев нас, перестал проводить уборку на местах и просто замер, а пару охранников, стоявших без участия в углу, подняли свои автоматы в нашу сторону, но Академик жестом показал, что все в порядке и они опустили стволы, но следить за нашим шествием не перестали, так как Соком своего оружия не опускал.

- Ну так вот, позвольте мне рассказать всю правду о Марине Львовне глазами каторжанина, что стал мужчиной в первый раз в местах лишения свободы и, не найдя смысла жить на свободе, впитал в себя всю культуру и быт тюремной жизни. Я был близок к народу потому, что во главе всего стоит у меня Братство, Равенство и только потом - Свобода… и народ у нас криминален, а криминал, а точнее арестантское сообщество народен. Так что народ у меня в крови, но я восхвалял эту женщину, пока нас под угрозой смерти не заставили убивать детей в роддомах и молодых матерей, зачищать детские сады, сжигать целые школы, так как они подверглись первой волне мутаций, дабы их родители и родные не мучились, видя изменения в их родных чадах, дабы остановить порождения новых тварей. Все во благо!

Академик достал платок и обтер пот со лба, явно это ему тяжело давалось, Соком не стал задавать вопросов, дождавшись пока он сам не предложит. Академик, немного сгорбившись и как-то нелепо разведя руками в стороны, произнес:

- Вся эта ёбаная медицина, со всеми этими ёбаными учеными не стоит ни единой детской капли крови, что пролилась от наших рук, зная тогда то, что знаю я сейчас, я бы долго лил ее кровь и всех тех, что сидят там в бункере на безопасных креслах, жрут от пуза и не думаю, как жить завтра. Я бы их всех собрал вместе и отправил в этот холодный жестокий мир, пусть попробуют выжить, а я бы им советы давал, как лучше это делать! Не стоит победа таких жертв и даже то, что часть идет на спасение людей, еще большее зло! Она, подсадив всех на мутаген, будет угнетать целые поколения и кормить нас мифами о небывалых возможностях этого средства, обретая целые армии своих сторонников.

Но пути обратно нет, знаешь, что делают с заключенными, которые пришли по неправильным статьям? В общем, тех кто обижал женщин и детей на зоне, ждет долгий и мучительный срок, с целым парком извращенных издевательств.

 Академик щелкнул пальцами, и медики ушли и привезли в манипуляторе пацана лет девяти, рот которого был заткнут кляпом. Даже издалека видно было, что пацан изрядно изголодал, и драная одежда свисала лохмотьями, пацан извивался, но жесткие скобы не давали ему возможности освободить конечности. На одной ноге была обувь, на другой была сделана самодельная галоша из пластиковой бутылки, обвязанная вокруг ноги изолентой. Под глазом парня отливал синим огромный для его головы синяк, глаз был налит кровью и подергивался немного хаотично.

Академик жестом пригласил ближе к операционному столу и продолжил:

- Попробуй не застрелить меня, увидев это, давайте, действуйте!

Завороженный и не верящий в происходящее, Соком смотрел, как врачи начинают подготовку к операции, сначала они сбрили машинкой остатки волос у парня, потом, обработав голову раствором, сделали пару уколов парню в шею и тот обмяк, после чего развернули его голову на левый бок и Соком увидел инородное тело, вросшее в голову ребенка - паразит, который уже был частью его головы. Сокому стало опять плохо от пульсаций и неестественных подергиваний инородного существа, тошнота подкати к горлу, маркие наросты, выросшие из детской кожи, выгляди неприятно. Один из медиков ткнул острием ножа ту часть, которая была инородной и это место, словно живое, втянулось, появились складки, другой медик методично начал обкалывать вокруг места стыковки тканей, детской и инопланетной. Ребенок, не открывая глаза, начал биться, хотя вроде до этого он был уже без сознания. И найдя уступ, один из медиков сделал надрез, из которого хлынула желтого цвета густая жидкость с резким неприятным запахом. Соком уже пытался сделать шаг назад, пытаясь удержаться в сознании, как вдруг Академик, до этого стоявший абсолютно спокойно, резким движением перехватил руку с пистолетом и невидимым движением вывернул его. Соком лишь отчаянно пытался нанести удар, пытаясь выбить оружие, но промахнулся, завалившись на бок. Его уже подняли двое охранников, заломив руки и стянув пластиковой стяжкой, они ждали команды.

Академик спокойно произнес:

- Ты досмотришь все до конца, хоть обрыгаешь все тут, будешь знать, как людям даются витамины.

Сокома подтащили ближе и два медика начали делать еще более глубокие надрезы, оголяя неправильного вида ткани, разрезая какие-то сумки и лишь спустя время добрались до защищённого панциря, похожего на хитин. Взяв небольшое сверло, начали высверливать три аккуратных отверстия. Соком не слышал мерзкого звука высокооборотного миниатюрного сверла, не слышал дробящих кости звуков вскрываемого хитина, он вырубился и, уже получив пару оплеух и почувствовав запах нашатыря, пришел в себя и наблюдал, как аккуратно медики вытаскивают мешочек, явно нервничая и переживая за его содержимое.

- Если неправильно вскрыть, то все тут отравятся нейротоксином из-за концентрированного яда паразита, может и сердце не выдержать передозировки. Но стоит его опустить в стакан с разведенной содой и там вскрыть - уже никто не отравится, должна быть защита от извлечения, да и дырки нужно правильные сделать. - сказал Академик. - Ну что ты там, Док, тянешь кота за яйца!

Медик извлек из стакана небольшую пористую структуру со снятой оболочкой и серебристыми нитями, которые сначала висели, а потом, словно выгорая на концах, стали светиться бледно-красным огоньком и втягиваться в поры.  Меняя форму с вытянутого овала, структура приобретала сначала форму приплюснутой виноградины, а чуть позже, наливаясь красным цветом, стала больше походить на приплюснутый шарик. Когда процесс окончательно завершился, доктор положил шарик рядом на операционный стол с мальчиком и, словно проверяя пальцем шарик на прочность, пару раз на него несильно надавил, тот поддался давлению и, немного изменив форму, опять стал приобретать более круглую форму, словно живой.