Антропогенез

Алагон сильно присосался к бутылке с самогоном, жадно глотая огненную жидкость, бесы опять заплясали у него в глазах, и он продолжил:

- В общем один подарок взорвался во время веселья, то ли курьер принес, то ли аниматоры подкинули... Потеряли мы все. Друзей, знакомых, службу, репутацию, насрать, одним словом, на службу. Детей ведь жалко. Дочку мою оставили инвалидом, жена ушла, боясь за свою жизнь. Коллегу с детьми, пару друзей - всех сразу взрывом убило, они ближе к подарку были.

Сменялись люди, кружилось все вокруг, а Артем, как заговоренный, со слезами на глазах, слушал и слушал Алагона. А он задумавшись продолжил:

- Потянулись служебные расследования, таскали и прессовали. Толком даже на похоронах не был, долго восстанавливался морально. Через год восстановили на службе, не смогли найти состав, связали с поисками другой террористической ячейки. Но я знал причину: там, где взорвалась наша бомба, тоже были дети и семьи, кто их сейчас разберет, участвовали они в акциях, были ширмой, просто были случайные свидетели, я не знал. Стал часто выпивать, пил, работал, но пил больше. Выпивший, я стал разделять себя на до и после и в шутку назвал своего оппонента Хайдом, время шло и эти долгие беседы с самим собой дали мне сил совершать месть, и чтобы как-то себя не истязать потом, я всю вину за завершаемые действия приписывал Хайду. Нашел одних ублюдков и взорвал, а потом еще одних, а потом были просто фигуранты других дел. Я долго вершил самосуд, крепли мысли моих праведных деяний. Когда вскрылось пару дел, где я участвовал в эпизодах, лишь заслуги перед родиной и пара знакомых смогли спасти от тюрьмы, да и дело не хотели придавать огласке. Да и мрази там были последние.

Артем молчал и кивал, ожидая продолжения исповеди, понимая, что он рассказывает больше огласке, а для себя, переживая раз за разом эти события.

- Глупо это все было: войны, религиозные походы, гонения, лагеря. Как говорится, общему врагу подыграли, который нас не разделяет. Те же друзья, что спасли от тюрьмы, порекомендовали ради дочки сюда в программу войти. Врачи тут лучше правда оказалась. Только мне нельзя было обращаться к ним, а иначе бы списали и выгнали из программы, приходилось жить с покойниками и разговаривать с ними. Пробовал лечить самостоятельно, завязывал пить, пил травки и успокоительное, а потом опять очередной стресс и обострение. Покойники чаще стали приходить. Альтер эго, названное Хайдом, просил новой крови, морочил голову о нашей избранности, и чтобы все заглушить, опять стал пить, мне и позывной дали «Алкагон» или «Алкаш». Держали только за профессиональные навыки, командир был из понимающих, закрывал глаза на это, но и не всегда я был пьян при руководстве. Командир толковый у меня, с умом опыт мой использовал, часто новичков страховал при сложных операциях, контролировал мои запои и тоже старался вытащить из этой ямы.

Один раз на минные поля вышли, твари нас загнали. Не было времени разбираться с разминированием, карт тоже не могли найти. Ни локаторов, ни хрена с собой не было, убегали налегке, можно сказать прям бежали. А сапер только я, командир выгнал меня на поля и говорит: ищи дорогу. На пузе я там пролез метров десять и нашел «Ведьму», самая гадкая среди нашего вооружения. «Ведьма» или ОЗМ-72 относится к типу так называемых прыгающих мин, а срабатывание мины происходит при задевании растяжки, после чего снаряд подбрасывает стартовым зарядом вертикально вверх, где и происходит взрыв. Радиус сплошного поражения такой мины составляет до 25 метров, хрен пройдешь называется. Выполз с поля обратно, поймал командира, тот стоит расчеты выставляет, людей в оборону организовывает. Я им доложился, что технику бросать придется, тяжёлое все тоже, рассказал про мины, и как сейчас помню, взялся готовить добровольцев, что пойдут после меня, если подорвусь. Взял компас, ленту и штырьки и пошел с одним молодым сапером путь провешивать по полю, отмечая опасные участки, повезло, что при установке мин выдержали и направление, и сторону света. На зараженных ставили скорее всего. Все сделали по инструкции, как учили. Не раз приходилось возвращаться обратно, менять направление и искать новый проход, бой уже кипел, как молодой, ища альтернативный проход, подорвался, можно сказать благодаря этому я нашел коридор и спас часть ребят, а так бы все полегли, часть там и осталась, обороняясь на огневых. Через пару часов остатки группы забрали, там было еще много погибших, но уже от прорвавшихся зараженных. Командир, знаешь, кто был? -Грешник, его правда по-другому звали. Пастырь всех перекрестил.

- Ну ничего себе, ну понятно, давай за удачу еще и навык, который не пропьешь!

Артем выпил и, довольно икнув, спросил:

- А Пастыря вы как встретили и как он в отряд попал?

- А, у Пастыря своя история, он личность легендарная. Ты бы еще знал, из чего этот эликсир вечной молодости и хорошего настроения состоит, – взболтав тетра пакет пробубнил Алагон. - Не парься, не из говна сделал, как многие спирты, его как полагается сделали из сусла, которое настояли из батончиков для модификантов, крепкая штука. Если кибердоктора не подключать, любого самого раскаченного модификанта срубит с полбутылки.

Артем сам уже еле сидел, понимая, что и его ветер мыслей несет по кочкам странной жизни, и он сам вот-вот болтать будет что попало, но собравшись он спросил, запинаясь:

- Так Пастыря ты где встретил?

- Так, о чем я говорил, а, в общем, встретил я Пастыря на одной из операций, и он меня увидел, глубоко посмотрел словно в душу и сказал, шуткой я тогда подумал, что нарекает Алагоном, почти как Арагорном по Толкину. Много раз смотрел просто «Властелин колец», дочка заставляла и говорила, что похож только бородой. Хорошо, хоть не Легаласом, а то у меня нехорошие ассоциации. Ну да, ну да, тогда я тоже был пьян, но держался и вида не подавал, правда смеяться стал, когда он молитву прочитал и сказал: пьёшь ровно сутки после операции, а потом не сможешь, демоны твои тебя оставят. В общем, покойники ко мне больше не приходили, Хайд тоже не приходил. В той операции он еще пару напутствий разным парням дал, но они его не послушали, один только вернулся, до сих пор обходит стороной Пастыря.