Страница 3 из 13
Шуркина мама, выйдя замуж и отбывая на жительство в Германию, слезно просила Лизу «присмотреть за мальчиком». У Лизы даже не возникло мысли отказать, она лишь поцеловала на прощание совсем раскисшую тетю Нелли, вторую свою маму и просто подружку, всхлипнув вполне искренне. С кем она сможет поделиться девичьими секретами после ее отъезда, не представляла. Родная матушка для этого никак не годилась – стена непонимания между ними выстроилась как-то сама собой, дистанцию мама соблюдала строго, любя дочь по-своему: безумной любовью к так и не повзрослевшему, по ее мнению, младенцу, требующему лишь заботы и поучений. Считая Лизу несмышленышем (и это в двадцать-то Лизиных лет!), матушка четко отслеживала, завязан ли шарф, съеден ли полезный завтрак и не обидел ли кто ее девочку: найти и наказать преступника (никак не меньше) матушка кидалась, не разбираясь.
Поэтому Лиза ничуть не удивилась, поймав сегодня злой ее взгляд, брошенный на следователя. Удивление пришло следом – эти двое явно были знакомы. И с давних времен…
По ее расчетам, матушке пора бы и объявиться, если только они с Беркутовым, как тот представился, не договорились на встречу. А скорее всего, так и есть.
Лиза насторожилась, услышав посторонний звук. «Ба, да это городской телефон трезвонит!» – кинулась она к единственному аппарату, висевшему на стене в прихожей со времен стойкого социализма. Выкинуть это черное чудище и заменить трубкой с базой не дал Шурка, показав ей в интернете цены на вещи той эпохи. Она тогда слегка обалдела – за пионерский значок просили сто рублей! В продаже были приемники с проигрывателями для пластинок, красные флаги разных размеров, даже коричневая школьная форма с жутким черным фартуком для девочки…
Никто этим агрегатом связи не пользовался, да он и не звонил много лет, хотя и исправно оплачивались счета от Ростелеком.
– Алло! – Лиза не сразу сообразила, что не нужно нажимать никаких зеленых кнопок, чтобы услышать собеседника, достаточно снять трубку с металлических рычагов. – Шурка, ты??? Блин, дурак, тебя ищут! Куда подойти? Я поняла, сейчас буду. Стой, где стоишь!
Голову Шурки, торчавшую над кустами, посаженными вдоль аллеи набережной, она заметила сразу. Рыжие кудри шевелились на ветру, и Лизе пришла в голову мысль, что тот, если все время с утра пробыл на улице, замерз как цуцик. Сразу включилась жалость, на лавку рядом с ним приземлилась уже совсем раскисшая Лиза, минутами ранее собиравшаяся с ходу наорать на друга детства.
– Замерз? – она погладила его по руке и заглянула в лицо. Жалость тут же сменилась ужасом – застывшее в отчаянной гримасе белое лицо Шурки напоминало восковой слепок.
– У дома менты? Я видел на той стороне от арки машину, когда хотел вернуться.
– Не знаю. Как-то не заметила… Шурка, ты убил фрау? – она резко за плечи развернула его к себе. – Отвечай быстро!
– Ты что, Ветка! Сбрендила? – он разом покраснел и сбросил ее руки.
– Но ты ж там был! Мне не ври!
– Не вру – был. За учебником пришел…
– Рассказывай по порядку, – успокоилась Лиза, поверив.
– Фрау Марта позвонила рано утром, я спал, конечно, но так долго трезвонил телефон, что я проснулся. Номер ей оставил вчера, если вдруг что понадобится.
– В какое время точно звонок был?
– Шесть сорок восемь. Она таким уже бодреньким голосом меня поприветствовала, что я первым делом взглянул на часы на полке. Старушка проснулась, обнаружила учебник, переполошилась, что я на учебу поеду без него. Я хотел отговориться, что, мол, мне он не нужен, но она попросила прийти, чтобы помочь ей с «одним делом». Я, что ли, отказаться мог, Ветка? Сама б ты тоже помчалась!
– Ну да! Давай дальше.
– Пришел, звоню, не открывает! Нажал на ручку двери, подумал, что ждет, раз замок открыт. И мысли не было, что что-то случилось! Звал ее от порога и по-русски, и по-немецки, – он вздохнул.
Лиза с сочувствием посмотрела на Шурку: тот чуть не плакал.
– Она была мертва, когда ты ее нашел?
– Я думал – да. Кровь же на коврике, красная. Прямо у головы! И взгляд такой, неподвижный. Наклонился, а она вдруг заговорила.
– Что сказала?
– «Ich habe es nicht getan». Дословно: «Я не сделала это».
– И все?
– И все! Глаза закрылись, голова набок упала.
– И ты сбежал! Трус! – Лиза разозлилась. – Ты понимаешь, что тебя поймать – не фиг делать?! Ты на камерах наверняка во всей красе – и на входе, и на площадке. Твоя дурья рыжая башка – как фонарь в ночи!
Шурка молчал, глядя себе под ноги. Под это его многозначительное молчание мозг Лизы искал выход. Их, выходов, по сути, было два – бежать, прятаться, но куда и где? Или идти, сдаваться Беркутову. «Закроют, факт – все улики против Шурки. Хотя, по логике, зачем преступнику так светиться? Но кто знает, что за человек этот следак – зачем разбираться, если вот он, убийца Шурка Огорелов», – она вздохнула.
– Сам-то что делать собираешься? Молчишь? Ну понятно, мне решать. Значит так. Идем сдаваться. Мобилу куда дел?
– В сарае в соседнем дворе, где замка нет. Там сундук старый с тряпьем.
– Мне звонил откуда?
– У мужика какого-то попросил, просто прохожий. Номера твоего мобильника не помню, а городской у нас на одну цифру отличается.
– Понятно. Шур, можно сбежать попробовать, конечно. Я даже знаю, куда тебя спрятать. Сейчас в голову пришло. Там, – она кивнула на тот берег реки, где в ряд стояли небольшие домики, – мой дед сторожем на турбазе, если помнишь. Не откажет. Но ты скрываться долго собираешься? А как же универ, экзамены? Идем, сдадимся, а?
– Посадят…
– Разберутся! – Лиза поняла, что Шурка сам на это не решится, вскочила и потянула его за рукав куртки. Но вдруг одна мысль заставила ее сесть обратно. – Шурка, а ты не брал медальон фрау Марты?
– Он там же, где телефон, – тихо ответил тот, отворачиваясь. – Он был у нее в руке. Забрал, когда она уже умерла… не знаю, зачем взял!
– Она тебе ничего не рассказывала о нем? – Лиза задумалась. – Зачем она вообще приехала в наш город! Тоже, нашла туристическую Мекку!
– Точно не знаю. Но то, что собиралась искать кого-то, это да. Ты же слышала, она обещала рассказать нам все позже. Не успела! Да, она же так и сказала: «Я не сделала это…» – Шурка решительно поднялся со скамейки и повернулся к ней. – Пойдем, Ветка, я замерз. Заберем из сарая мобильник и медальон и в полицию.
– Правильно. Ты молодец у меня! Давай только домой зайдем, хоть поешь по-человечески, – улыбнулась она, беря его за руку. Хотелось плакать, до того было жаль Шурку, вляпавшегося на этот раз в серьезную историю, сильно отличавшуюся от их детских проказ.
Они вышли к сараю, отодвинув две доски в заборе, как делали в детстве. Им были известны все закоулки окрестностей, лазы через прогнившие стены ветхих строений, проходные дворы и дома с выходом на обе стороны. Старая часть города имела много потайных мест, жители порой сами не знали, что найдут, доламывая полуразвалившийся сарай или бывшую голубятню. Лиза с Шуркой и сами жили в двухэтажном доме, построенном в позапрошлом веке каким-то зажиточным горожанином для своей семьи. Дом был разделен впоследствии на четыре квартиры, по две на этаже, оборудован удобствами и заново окрашен желтой краской…
Дверь в сарай оказалась приоткрытой. Лиза осталась снаружи, отказавшись в новой куртке лезть в сомнительной сохранности строение.
– Ветка, я, кажется, не могу ничего найти, – растерянная физиономия Шурки могла бы в другое время вызвать улыбку, но не сейчас.
– Давай посвечу, – полезла она все же в низкий проем.
– Осторожно, тут гвоздь, – Шурка придержал ее за плечо.
– Куда светить, показывай, – Лиза нажала кнопку на телефоне, включая фонарик. – Ты в сундук положил?
– Да, завернул в тряпку. Тряпка, вот, – он протянула ветошь.
Лиза посветила на пол. В круге света лежали обломки телефона. Шурка пошарил рукой, что-то поднял и протянул ей. Сим-карта была сломана пополам. Стало понятно, что мобильник не просто упал, а был намеренно уничтожен.