Страница 119 из 233
руку:
- Так. На них напали - это известно. Королева была убита. Насколько я знаю, с этим тоже все ясно. А сам принц? Ведь его тело так и не нашли. Может быть, он остался жив?
- Если ему удалось остаться в живых, то почему мы ничего о нем не слышали все эти годы? - спросил один из придворных. - И как мог ребенок четырех лет выжить в лесу один?
- Я не могу ответить, как ему удалось выжить, где он сейчас и почему никто о нем ничего не слышал, - сказала
Пакс. - Но я убеждена в том, что он тогда не погиб. За вчерашний вечер и последовавшую за ним ночь я узнала много нового. Я слушала всех, кто говорил со мной, и услышала то, что было сказано, а не то, что все привыкли вкладывать в эти слова. - Неожиданно Пакс обернулась и обратилась к Амбротлину: - Повторите, пожалуйста, что вы ответили Алиаму Хальверику, когда он предложил вернуть этот клинок изготовившим его эльфам.
Глаза эльфа недовольно сверкнули, но он четко ответил:
- Мы предложили вернуть этот меч тому, для кого он был выкован.
- Но ведь получается... - Барон Хальверик сам оборвал себя на полуслове, пытаясь сформулировать то, что стал понимать: - Получается, что вы... вы знали, что принц жив. Лично вы знали об этом?
- Если кто и мог об этом знать, - сказала Пакс, - то именно эльфы. Она видела удивленные лица придворных, чувствовала, как в некоторых из них начинает закипать гнев, и поспешила высказать им свои соображения и подкрепить их признаниями некоторых собеседников. - Все посчитали, что малолетний наследник погиб в том бою. Узнав о послании эльфов, вы совершенно однозначно сделали вывод, что его не следует понимать буквально, что в нем имеется в виду другой человек или вообще что-то иное. Но если предположить, что принц был жив - по крайней мере тогда, - то эльфы могли иметь в виду буквально то, что и было сказано в этом послании.
- Так был он жив тогда или нет? - сурово спросил барон Хальверик у Амбротлина.
Эльф кивнул и совершенно безучастным голосом сказал:
- Да, он был жив.
- Но почему вы не сообщили нам об этом? Почему... ведь мы могли спасти его...
Амбротлин не дал барону договорить:
- Почтенные дамы и господа! Спасти его все равно никому бы не удалось. Дело в том, что поначалу мы тоже полагали, будто он погиб. Никому из наших магов не удавалось перехватить его след в тонком мире. А потом, когда совершенно случайно кто-то из эльфов увидел его вновь, он был... - Оборвав себя на полуслове, эльф задумался, явно подбирая подходящие слова. - В общем, он больше не был принцем.
В зале повисла напряженная тишина. Нарушил ее барон Бельварин:
- Что вы имеете в виду? Тот, кто рожден принцем, всегда останется...
- Нет. Он сильно изменился. Мы пришли к выводу, что ему больше не суждено быть правителем.
- Ах, они пришли к выводу! Да как вы смеете! Вы...
- Не забывайте, ваше превосходительство, что наследник был сыном моей сестры. - Амбротлин произнес это так сурово, с таким холодом в голосе, что все невольно поежились. - Внук моей матери, цветок эльфийского леса; мы любили его не меньше, чем вы как наследника вашего трона. Кроме того, вы знаете, или должны знать, что у нас, эльфов, очень редко рождаются дети. Наверное, вам известно, как мы дорожим ими. И тем не менее мы приняли именно такое решение. Да, мы, которые знали и любили его мать в течение стольких веков, что вы, люди, назвали бы это время вечностью. И все же мы так решили. Если бы вы сами увидели его тогда, господин барон, вы пришли бы к такому же выводу. Более того, боюсь, вы были бы еще строже и суровей к бывшему наследнику, ибо вряд ли узнали бы в нем потомка королей.
- Что же с ним случилось? - разнесся в полной тишине по залу голос Пакс.
Амбротлин, стараясь подавить в себе гнев, обернулся к ней и заговорил, тщательно подбирая слова:
- Уважаемая госпожа, точно нам это не известно. Он был весь изранен как физически, так и душевно. Мы могли лишь предположить, что на какое-то время он попал в рабство к жестокому и бездушному хозяину. И занесло его при этом в какие-то очень дальние края, потому что, как я уже говорил, даже эльфийское чутье оказалось бессильно, ни один из наших магов и следопытов не мог почувствовать ни малейшего его следа. Когда же мы наконец обнаружили его, душа бывшего наследника была полна страха, смешанного с беспредельной тоской и темным гневом.
Пакс, повернувшись так, чтобы говорить не только с Амбротлином, но и со всеми присутствующими, сказала:
- Значит, какое-то время назад принц еще был жив. По крайней мере несколько лет спустя после того, как все сочли его мертвым. Может быть, он жив и сейчас и уже сам успел обзавестись наследниками. - Вновь посмотрев в глаза Амбротлину, она спросила: - Так он жив?
- Я позволю себе переспросить уважаемого паладина Геда: вы уверены, что вам следует знать ответ на этот вопрос?
- Амбротлин, я задаю эти вопросы не для своего удовольствия. Я действую по воле Великого Господина. И нужно это не мне, а королевству.
- Ну что ж, госпожа, да будет так. В таком случае я отвечу вам: да, он жив.
- Вы знаете, где он находится? Вам известно его имя?
- Здесь я вам помочь не могу, - сказал Амбротлин. - Вы до сих пор не спросили меня, почему он сам за все прошедшие годы не объявился в Чайе и не заявил о своих правах на престол. Я отвечу вам на этот не заданный вопрос:
он ничего не помнит. Его память была уничтожена, стерта. Впрочем, если только... - На мгновение Амбротлин отвел взгляд, но затем снова пристально посмотрел в глаза Пакс. - Если бы... Мы, эльфы, не любим этого выражения, но в данном случае я позволю себе воспользоваться им. Так вот, если бы нападение произошло на обратном пути из эльфийского леса в Чайю, последствия пленения не были бы для принца такими ужасными. Пробужденные эльфийские способности уберегли бы его память и разум хотя бы в какой-то степени. Но случилось то, что случилось, и сейчас он не знает ни своего настоящего имени, ни титула. Когда принц вернулся в Союз Восьми Королевств, человек, взявший его к себе на службу, случайно догадался, кем он может быть. Но, будучи человеком мудрым, он справедливо рассудил, что бывшему наследнику больше нет места при королевском дворе. Поэтому он решил не говорить мальчику ничего о его прошлом.