Страница 15 из 54
Милая Даша, как до тебя далеко и грустно!
Дмитрий впопыхах едва не поддался соблазну бежать со всеми. Шведы шли ходко и дружно, а он не сумасшедший, чтобы в одиночку воевать с целой армией. А скакать к гвардии под сильным огнем шведских мушкетеров то еще удовольствие. Лучше уж со всеми. И живым останешься и не стыдно.
Перестрелка на поле боя длилась не долго. Броуновское движение дворянской конницы быстро вытеснялось с поля боя. Наконец, у кого-то не выдержали нервы, и он начал уходить с поля боя, нахлестывая коня. За ним пошел второй, третий… ополчение побежало. Брошенное командованием, не скованное железной дисциплиной, дворяне не выдержали. Своя шкура оказалась дороже.
Надо пробираться к гвардии, – решил Дмитрий, – она не побежит и не сдастся. И Петр раньше узнает о нем и вспомнит. Как только дворянское ополчение рванут в тыл – а это будет скоро, – сразу скакать к ним, а не к реке.
Значит так, ставим курок фузеи в нейтральное положение. Техника безопасности и здесь наличествует, а то останешься без кистей рук. Открываем полку, насыпаем немного пороха. Это будет своеобразный капсюль. Переводим к стволу. Насыпаем пороха, затем вставляем свинцовую пулю. Ищем шомпол. Таковой, гм, отсутствовал. Посмотрел на соседей. Те работали самостоятельно обструганной палкой. Темное средневековье. До металлического шомпола еще не дошли.
Что делать, русские солдаты пока еще не прославились рукопашными, но уже были известными кровавыми схватками с кочевниками. Их не боялись, так, чуточку пугались.
Но ничего, он присмотрелся к соседям, посмотрел на их действия. Теорию-то он знал неплохо. Технология бесхитростная, но голову поначалу все равно придется поломать.
Но все же он поскакал, куда хотел. Ведь выиграл! И сам остался цел, и жеребец живой.
Но шведы на этот раз на обострение не пошли, а русских и вести было некому. Повисло тягостное затишье. Начало боя русские проиграли, но все еще висело на ниточке и непонятно в чье пользу. Ведь генералы шведские хотя и были опытными и боевыми, да командовал ими Карл ХII – будущий легендарный полководец, а пока юнец и сопляк, только изучающий науку побеждать. И русских мало было убить, их надо было еще повалить на землю.
И он, помедлив, показал на свободное место в переднем строю. Из задних рядов ему передали фузею, сумку с пулями и порохом и ружейные принадлежности одного из погибшего гвардейца. И все – воюй солдат, коль сам напросился.
Дмитрий подобрал подходящую палку, немного обстругал ее кинжалом, вставил в ствол, потрамбовал, вставил курок в боевое положение. Ух, а с луком-то оказывается легче!
И что мы имеем: убойная дальность шагов примерно сто пятьдесят. М-гм. Хотя калибр крупный – где-то 20 мм, целый эрликон!
Саша из будущего лишь в детстве немного пострелял из самодельного игрушечного лука. Но Дмитрий, как профессионал, стрелял хорошо, имею большую практику аж от раннего детства. И хотя сознание Саши сейчас преобладало, но навыки профессионального воина остались, и он не хуже других стрелял и даже, кажется, в кое-кого иногда попадал. Правда, шведы тоже стреляли, и с большим эффектом. Пока только счастливый случай сберегал его от пуль. Но видно было, как рядом люди от роя пуль гибли и падали под копыта своих же лошадей.
Глава 7
– Хороший ты парень, боярский сын Дмитрий, не только голова на плечах есть, но и труса не празднуешь. Камрады мои из Преображенского полка хорошо о тебе отзываются – и в штыковой не сробел, заколол здоровенного пикинера, и стреляешь замечательно.
Петр Алексеевич оказался в хорошем настроении и был доволен Дмитрием. Видно невооруженным глазом, царь рад, что в замеченном им человеке он совсем не ошибся – медвежьей болезнью не страдает.
Тут Петр Алексеевич, на взгляд Дмитрия, в его оценке палку изрядно перегнул. Все-таки в Российской армии ХХI века сержантов тоже хватало, ходить парадным шагом его научили. Но вслух ничего не сказал. Раз начальник сказал, значит, правда.
Назад Дмитрий вернулся окрыленный. Пока у попаданца ХХI века все шло хорошо и даже очень. На прекрасном счету у царя, впереди блестящая карьера и баснословные богатства. Надо только постараться и стать настоящим солдатом ХVIII века. Вспомним учебку ХХI века и все ОК!
– М-да, – оценивающе посмотрел на Дмитрия царь. Крикнул в дверь: – кто там из писарей, подь сюды, дармоеды!
Напишу им, что согласен. Но перед эти пройдешь учебную команду гвардии, в Преображенском полку валенки не надобны, не стрельцы!. Научишься ходить, как человек, а не как крестьянин по пашне. Опять же, фузеей колоть – стрелять будешь. А то храбрость есть, а умения нет.
Дмитрий немного подумал и осторожно предложил:
– Скажи лучше, ты ведь в водяных мельницах разбираешься? Или не ты с пьяну рвался меня учить?
– Проси, чего хочешь – согласен, – щедро объявил «бомбардир Михайлов».
– Ежели после пала, то урожай будет богатый, а если сеять по прошлогоднему посеву, худой.
– Мало. Землица, поди бедная?
– Государь, у меня поместье…, - попытался уточнить Дмитрий свое материальное положение.
– Не сильно – это хорошо! Пощекотали, ха. Болят?
– Цыц! – с веселой злобой в голосе прервал его Петр, – царь говорит, значит, так и есть. А ты знай, молчи, дворянский сын.
Ответ был и отрицательным, и положительным. С одной стороны, увеличить производство в такой ситуации невозможно. С другой стороны, изменить можно саму ситуацию. Была бы власть.
Договорились с Никитой, если того на днях отпустят, уехать до родных мест, а если повезет с Дашей, до Москвы, – так веселей. Вдвоем – ратник дворянского ополчения и преображенец – они будут выглядеть колоритно. А затем Дмитрий принялся собирать пожитки – отпускник!
Появился скромный малый с редкой бороденкой, в темной невзрачной одежде.
Хотя Саша знал, что это только короткий, да и то условный, перерыв, но пока дворяне могли передохнуть. И уж, тем более, раненый Никита. С низким уровнем здравоохранения он будет в бою только никудышным довеском.
У Дмитрия на языке засвербело сказать о зазнобе, но раз уже решил сегодня молчать, то не стал говорить. Но потом решился:
– Приехал тут один …, - царь очень нелицеприятно охарактеризовал его, – сказал, что при нынешнем объеме воды сохранить в прежнем количестве производство пороха в Подмосковье нельзя. Яуза мала, говорит. И ничего не делает!
– Мужских душ, государь, три десятка, да еще два в семи деревеньках. Всего двадцать девять дворов.
Дмитрий чуть не подпрыгнул от радости. Он знал ответ на этот вопрос! Еще до появления Саши ему однажды весь вечер пришлось за квартой пива слушать ученого немца, кое-как говорящего по-русски. И сейчас, когда эти знания сына боярского легли на общий уровень человека будущего, он не только пояснил, какой объем воды нужен, но и как и почему.
Дмитрию пришлось только молча поклониться нежданной царской милости. Поместье в это время дворянам давалось временно и шло на правах государственной собственности на время службы, вотчина же являлось личной собственностью дворянина. Разница огромная. Хотя через полтора десятка лет разница между ними будет стерта совершенно, но все-таки! И еще полсотни хозяйств. О-го-го, живем! То не было ничего, а то хозяин больше ста человек!
– Порох нужен вот так, – Петр провел ребром ладони по горлу, – думай, так и велю.
– У князя Хилкова дщерь есть пресимпатичная, любим мы друг друга.
– Побаливают.
– Можно постепенно снять запруду частной купеческой мельницы, стоящей выше. Тогда река станет искусственно более глубоководной. На неделю хватит. А там летние дожди пройдут.
Да, – перешел он к другой теме, – у тебя крестьян сколько? Не голодаешь?
Петр что-то хотел добавить, но не стал. Лицо его потемнело. Помолчал.
– Государь, смилуйся, оставь меня у преображенцев!
– Да, государь, но не сильно. Клинками пощекотали, ироды.
– Опять с бороденкой, – шуганул его Петр, – скоро головы с бородами буду отсекать, – пригрозил он, но так не злобливо, что было совсем не страшно, – пиши царский указ. Сыну боярскому Дмитрию Кистеню передать пятьдесят крестьянских хозяйств добрых, чтобы в них мужских душ с бабами да детьми достаточно было, с землей, скотом и имуществом по соседству с его вотчиной.