Страница 28 из 29
Их спасение Кима прошло почти удачно, когда Даэн вытащил всех из воды, принц и Габриель поднялись без посторонней помощи, хотя Лиона и сильно качало, ведь он вытащил из воды не только себя, но и Кима, проделав все это со связанными руками, а Кима вообще пришлось нести. Теперь в спокойной обстановке возвращаясь мысленно назад, девушка с содроганием осознавала, что их товарищи могли в любой момент утонуть или погибнуть от кинжалов миронцев. Им повезло. Из всей троицы пострадал только Ким, которому в дополнение к синякам и ссадинам поставленных миронцами во время пленения, которое случилось в трактире возле его комнаты, один из кинутых в вдогонку кинжалов оставил достаточно глубокий порез вдоль рёбер. Рана была не смертельная, но очень болезненная и довольно серьёзная. Габриель даже хотел отослать Кима в Сталку, но тот воспротивился, грозя ехать за ними, даже если они будут против. После этого происшествия их Ким серьёзно переменился, вдруг став как-то взрослей.
Остановившись в нескольких часах пути от солончаков Сталки, в которую было решено не возвращаться, Габриель приказав им заняться подготовкой лагеря, скрылся в палатке принца, из которой тому запретил выходить до их разговора. После этой ситуации командир никак не мог прийти в себя от гнева из-за того, что они нарушили его приказ и подвергли опасности, его высочество, но больше всего досталось самому принцу, как основному организатору этой компании. Друзьям даже стало жаль принца, но помочь ему они ничем не могли. Сидя возле костра и попивая настой из трав, они старательно делали вид, что не слушают доносящиеся из палатки крики. Где главным обвинителем выступал Габриель.
- Ваше высочество, как вы могли так поступить? Я вам сказал, не рисковать собой ни по какому поводу. Рисковать собой это наша работа, моя и моих людей, а вы?! Вы?! - второй час кричал на молодого человека Габриель, эпитеты и доводы менялись, но смысл оставался прежним. Принц слушал его молча, пока командир не прервался, чтоб через несколько минут начать по новой, только тогда Лион подал голос внимательно выслушав друга.
- Кто я, Габриель? Ребёнок, немощь, пленник, тело? - и так прозвучали эти слова, столько горечи было скрыто в них, что даже командиру стало неловко, он почувствовал, что действительно перегнул. При слове "тело" Дана вздрогнула, а мужчины виновато переглянулись, Лион знал, как они его прозвали. Знал и ничего не сказал. - Ты не забыл, я все же принц.
- Видимо ненадолго, - в сердцах бросил мужчина. В палатке повисла напряженная тишина.
- Ненадолго. Ведь вы обрекаете меня на…
- Вы будете королем!
- Королём?!
- Да! Но с таким отношением ненадолго, вас же прибьют на первой же войне, если вы будете бросаться под стрелы ради каждого воина! Это их работа! Так оставьте её им!!
- Значит такова моя доля!
- Лион! Как мне достучаться до вас. Вы принц, будущий король, вы не имеете права рисковать собой. Ради этого у вас есть ваши люди!
- Люди не разменная монета!
- А принцы?
В палатке вновь повисла тишина.
- Я разочарован, Лион.
- Прости…
- Я догадывался, что так и будет, в следующий раз, если такое случится, видимо мне придётся вас усыпить, по-другому слово безопасность вы не понимаете.
- Делай, что должен, Габриель.
- Выдрово отродье, как же с тобой порой бывает тяжело.
- Ничего не поделать.
- Но кое-что я могу сделать. Вы сами вынуждаете меня так поступить, если вы попытаетесь хоть раз сбежать, вы знаете, что будет.
- Не делай так! Если ты так поступишь, то ты мне больше не друг!
- Ваша жизнь, мне дороже дружбы…
Воины слушали молча, им было неудобно, что они стали свидетелями такого разговора командира с пленным принцем, а особенно оттого, что принц рискнул собой ради их товарища и потерял своего.
- Парни, я тут долго думал, - вдруг задумчиво произнёс Ким. Привлекая к себе всеобщее внимание, так что остаток разговора принца с Габриелем они упустили. - Я не вернусь в Эдельвейсию.
- Как?!
- Что?!
- Куда?!
Раздалось со всех сторон, малыш шокировал всех своим заявлением, уж от кого, кого, а от него никто такого не ожидал.
- Просто я тут думал, после всей этой ситуации. Честно парни, я уже думал мне конец! Знаете, умирать в двадцать пять совсем не хотелось.
- Двадцать пять?!
Все сидели как громом пораженные, их малышу оказалось двадцать пять лет, когда по виду не дашь и восемнадцати. Маленький, худенький, невысокого роста, он никак не напоминал взрослого парня, а вздорный характер с желанием постоянно задевать кого-либо, только усиливали первое впечатление.