Страница 56 из 214
Я отыскал сына Ратмора,* к дубу привязанного; меч мой рассек узы на дланях его. И я привел к нему белогрудую деву Кольмалу. Они поселились в чертогах Теуты, и Оссиан возвратился в Сельму.
* Кальтона.
Латмон
ПОЭМА
СОДЕРЖАНИЕ
Латмон, вождь бриттов, пользуясь отсутствием Фингала, находившегося в Ирландии, спустился к Морвену и подошел на расстояние видимости к королевскому дворцу Сельме. Тем временем вернулся Фингал, и Латмон отступил на холм, где войско его подверглось ночью неожиданному нападению, а его самого взяли в плен Оссиан и Гол, сын Морни. Рассказ об этом подвиге Оссиана и Гола очень похож на прекрасный эпизод в девятой книге Энеиды Вергилия, где повествуется о Нисе и Эвриале. Поэма начинается с появления Фингала на берегу Морвена и оканчивается, как можно полагать, около середины следующего дня. Лирический размер начала позволяет предположить, что в старину его пели в сопровождении арфы как вступление к повествовательной части поэмы, исполненной героическим стихом.
Сельма, безмолвны чертоги твои. Ни звука в лесах Морвена. Волна одинокая бьется о берег. Тихий луч солнца покоится на поле. Являются девы Морвена, подобные радуге; они обращают взоры к зеленому Уллину, не белеют ли там паруса короля. Обещал он вернуться, но северный ветер подул.
Кто там стремится с горы восточной, словно темный поток? Это войско Латмона. Он услышал, что отбыл Фингал. Он уповает на северный ветер. Душа его полнится радостью. Зачем ты явился, Латмон? Ведь нету в Сельме могучих. Так зачем ты идешь, простирая копье? Разве девы Морвена станут сражаться? Удержи, о могучий поток, свой стремительный бег. Или не видит Латмон тех парусов? Что же ты исчезаешь, Латмон, словно озерный туман? Но бурный вихрь за твоею спиной: Фингал идет по твоим следам!
Король Морвена воспрянул от сна, когда мы неслись по синим волнам. Он руку простер к копью, и герои встали вокруг. Мы знаем, что он уже видел предков своих, ибо часто они сходили к нему во сне, когда стране угрожал меч супостата и битва темнела пред нами,
"Куда ты унесся, ветер? - спросил король Морвена. - Или шумишь ты в горницах юга и гоняешься за дождями в землях чужих? Что ж не слетишь ты к моим парусам, к синему лику морей моих? Супостат в пределах Морвена, а его короля там нет. Но пусть каждый наденет кольчугу и щит свой возьмет. Прострите, воины, копья свои над волнами и меч обнажите. Пред нами Латмон * с войском своим, тот, что бежал от Фингала в равнинах Лоны.** Но он возвращается, словно поток, ручьям умноженный, и рев его отдается средь наших холмов".
* Предание гласит, что причиной возвращения Фингала из Ирландии послужила весть о вторжении Латмона; но Оссиан более поэтично приписывает осведомленность Фингала сну, который ему привиделся.
** Он подразумевает битву, в которой Фингал нанес Латмону поражение. О причинах первой войны между этими героями Оссиан рассказывает в другой поэме, которую довелось видеть переводчику.
Так говорил Фингал. Мы устремились в залив Кармоны. Оссиан взошел на холм и трижды ударил в щит свой горбатый. Отозвались скалы Морвена, и поскакали косули пугливые. Супостаты, завидя меня, смутились и собрали мрачное войско свое, ибо я стоял на холме, как туча, ликуя в доспехах младости.
Морни* сидел под деревом возле вод ревущего Струмона.** Кудри его поседели от старости; он опирался на посох. Юный Гол был рядом с героем, внемля рассказам о битвах младых его лет. Часто вскакивал он, возгораясь душой от могучих подвигов Морни.
* Морни был вождем многочисленного племени во времена Фингала и отца его Комхала. Этот последний из названных героев был убит в бою против племени Морни, но доблесть и военное искусство Фингала в конце концов одержали победу, и племя Морни покорилось. В этой поэме, как мы видим, оба героя уже вполне примирились.
** Stru'-mone - _поток холма_. Здесь это имя собственное, данное речке в окрестностях Сельмы.
Старец услышал звон щита Оссианова, он узнал призыв к сражению. Разом он поднялся с места, седые власы разделились на раменах его. Он вспоминает деянья минувших годов. "Сын мой, - сказал он златокудрому Голу, - я слышу голос сражения. Король Морвена вернулся, слышен призыв к войне. Ступай в чертоги Струмона и принеси оружие Морни. Принеси мне то оружие, что носил отец мой в старости, ибо слабеет моя рука. Ты ж облачись в доспехи, о Гол, и устремись в первую битву свою. Пусть же десница твоя достигнет славы отцов. Несись по бранному полю, словно крыло орла. Что тебе смерти страшиться, сын мой! храбрые падут со славою, щиты их вспять повернут мрачный поток беды, и увенчает почесть их кудри седые. Ужели не видишь ты, Гол, сколь почитают люди шаги моей старости? Когда шествует Морни, юные прославляют его, а потом обращают взоры с тихою радостью вслед ему. Но никогда, мой сын, не бежал я грозы! Меч мой сверкал сквозь мрак сраженья. Пришлецы предо мной расточались, и появленье мое крушило могучих".
Гол принес оружие Морни; дряхлый воин облекся в булат. Взял он в руку копье, что обагрялось нередко кровью храбрых. Он пошел навстречу Фингалу, сын его следом за ним. Комхала сын смотрел восхищенным взором, как идет к нему воин с седыми кудрями.
"Король ревущего Струмона, - молвил Фингал, исполнившись радости, тебя ли я вижу в доспехах, хоть иссякла сила твоя? Часто Морни блистал в сраженьях, словно луч восходящего солнца, когда разгоняет оно бури холма и возвращает мир полям озаренным. Но зачем ты не знаешь покоя в годы свои? Слава твоя воспета. Народ на тебя взирает, благословляя закат могучего Морни. Зачем ты не знаешь покоя в годы свои? Ведь враги расточатся при виде Фингала".
"Комхала сын, - ответствовал вождь, - нет уже силы в деснице Морни. Я хочу обнажить меч моей юности, но он остается недвижен. Я устремляю копье, но оно, не достигнув цели, упадает на землю, и я чувствую тяжесть щита моего. Мы увядаем, словно горные травы, и сила былая к нам не вернется. У меня есть сын, о Фингал, чья душ восхищалась деяньями юного Морни, но меч его еще не вздымался против врага, слава его еще не родилась. Я пришел с ним на битву, чтоб направить его десницу. Слава его станет солнцем души моей в сумрачный час заката. Пусть же забудется имя Морни в народе! но пусть повторяют герои: "Взгляните, это родитель Гола!""