Страница 31 из 214
"Оскар, - ответил король Морвена, - ты будешь сражаться, сын моей славы! Готовьте корабль темногрудый, да унесет моего героя на Инис-тону. Сын моего сына, чти нашу славу, ибо твой род знаменит. Да не дерзнут сказать отпрыски чужеземцев: "Слабы сыны Морвена!" Будь же а сражении бурей ревущей, а в дни мира - кроток, как солнце вечернее. Скажи, Оскар, королю Инис-тоны, что Фингал вспоминает юность свою, когда сходились мы в поединке во дни Агандеки".
Они подняли шумный парус. В мачтовых ремнях * свистали ветры. Волны бились о скалы, покрытые тиной, мощь океана ревела. С высокой волны мой сын увидал поросший дубравами край. Он устремился в залив гулкозвучный Руны и послал свой меч властителю копий Анниру.
* Кожаные ремни употреблялись во времена Оссиана вместо веревок.
Увидя Фингалов меч, встал седовласый герой. Очи его исполнились слез, и он вспомнил битвы их юности. Трижды вздымали они свои копья пред Агандекой любезной; герои стояли поодаль от них, словно два духа мерились силами.
"Но теперь, - начал король, - я уже стар, праздно покоится меч в чертоге моем. О ты, отрасль племени Морвена! Было время, участвовал Аниир в состязании копий, но поблек он ныне и высох, словно дуб у Лано. Нет сыновей у меня, чтобы радостно встретить тебя иль проводить в чертоги предков своих. Бледен почиет Аргон в могиле, и нет уже более Руро. Дочь моя в чужеземном чертоге и жаждет узреть могилу мою. Ее супруг сотрясает десять тысяч копий и движется, словно туча смерти с озера Лано.** Приди ж разделить пиршество Аннира, сын гулкозвучного Морвена".
** Кормало затеял войну против своего тестя Аннира, короля Инис-тоны, чтобы захватить его владения. Несправедливость его притязаний так возмутила Фингала, что тот послал своего внука Оскара на помощь Анниру. Вскоре оба войска вступили в битву, в которой благоразумие и доблесть Оскара обеспечили ему полную победу. Гибель Кормало, павшего в поединке от руки Оскара, положила конец войне. Такой рассказ сохранило предание, но поэт, желая возвысить своего сына, делает зачинщиком похода самого Оскара.
Три дня они пировали вместе, на четвертый Аннир услышал имя Оскара.*** Они тешились чашей**** и гонялись за вепрями Руны.
*** В те героические дни считалось нарушением правил гостеприимства спрашивать имя чужеземца до окончания трехдневного пиршества в большом родовом чертоге. Выражение _тот, кто спрашивает имя чужеземца_, до сих пор служит на севере поносной кличкой негостеприимного человека.
**** _Тешиться чашей_ - выражение, означающее пышное пиршество, на котором много пьют.
Возле источника мшистых камней отдыхали герои усталые. Тайно скатилась слеза по ланите Аннира, и тяжкий вздох исторгся из груди его. "Здесь, промолвил герой, - почиют во тьме чада моей юности! Этот камень - могила Руро, то древо шумит над останками Аргона. Слышите ль вы мой глас, о сыны, в вашем тесном жилище? Или вы говорите в шелесте этих листьев, когда подымаются ветры пустыни?"
"Король Инис-тоны, - Оскар спросил, - как пали юные чада? Их могилы нередко дикий вепрь попирает, но он не тревожит охотников.***** На оленей облачных они охотятся и напрягают воздушные луки. Им по-прежнему милы забавы юности и любо верхом на ветре скакать".
***** У Оссиана было такое же представление о загробной жизни, как у древних греков и римлян. Они полагали, что души, отделившись от тела, продолжают предаваться прежним занятиям и удовольствиям.
Тот дивится вдали колесницам мужей и доспехам
Праздным. Копья стоят, воткнутые в землю, и кони
Вольно пасутся в полях. Насколько тех колесницы
И оружье живых утешало, насколько любили
Гладких пасти лошадей, страсть та же у мертвых осталась.
Вергилий [Энеида, VI, 651].
Видел я там, наконец, и Ираклову силу, один лишь
Призрак воздушный...
Мертвые шумно летали над ним, как летают в испуге
Хищные птицы; и темной подобяся ночи, держал он
Лук напряженный с стрелой на тугой тетиве, и ужасно
Вкруг озирался, как будто готовлен выстрелить; страшный
Перевязь блеск издавала, ему поперек перерезав
Грудь златолитным ремнем, на котором с чудесным искусством
Львы грозноокие, дикие вепри, лесные медведи,
Битвы, убийства, людей истребленье изваяны были...
Гомер. Одиссея, XI [601].
"Кормало, - ответил король, - вождь десяти тысяч копий. Он обитает у вод мрачно-бурного Лано, что высылают облако смерти.* Он пришел к гулкозвучным чертогам Руны, чтобы снискать себе почесть копья.** Юноша был прекрасен, как первый луч солнца, и мало кто мог сойтись с ннм в бою. Герои мои покорились Кормало, а дочь полюбила детище Лано.
* Лано, озеро в Скандинавии; во времена Оссиана считалось, что осенью оно выделяет смертоносные испарения. А ты, о бесстрашный Духомар, ты был, как туман над болотистым Лано, когда плывет он по осенним равнинам и приносит смерть людям (Фингал, кн. I).
** Под почестью копья подразумевается особого рода поединон, распространенный среди древних северных народов.
Аргон я Руро вернулись с охоты и пролили слезы гордыни. Молча взирали они на героев Руны, ибо те сдались чужеземцу. Три дня они пировали с Кормало, на четвертый мой Аргон сразился. Но кто ж мог сражаться с Аргоном? Вождь Лано повержен. Уязвленной гордыни исполнилось сердце его, и он втайне решил, что увидит смерть моих сыновей.
Они пошли на холмы Руны и погнались за темно-бурыми ланями. Тайно взвилась стрела Кормало, и пали дети мои. Он пришел к деве своей любви, к темноволосой деве Инис-тоны. Они бежали через пустыню, и Аннир остался один.
Ночь наступила, за нею день появился, но не дошел до ушей моих ни Аргона глас, ни Руро. Наконец примчался любимый их пес, быстроскачущий Рунар. Он вбежал в чертог и завыл, и казалось, что он туда обращает свой взор, где пали они. Мы пошли ему вслед и нашли их и положили на бреге потока мшистого. Там приют излюбленный Аннира после охоты на ланей. Я склоняюсь над ними, как ствол дряхлого дуба, и слезы текут непрестанно".
"О Роннан и Огар, властитель копий! - сказал, поднимаясь, Оскар, зовите ко мне героев моих, сынов многоводного Морвена. Сегодня пойдем мы к озеру Лано, что высылает облако смерти. Недолго радоваться Кормало, часто смерть осеняет наших мечей острие".