Страница 24 из 214
И все же над Леной темнеющей коснулся моих ушей благозвучный голос Карила. Он пел о товарищах нашей юности и о днях прошедших лет, когда встречались мы на брегах Лего и пускали по кругу радость чаш. Облачные кручи Кромлы отзывались на голос его. Духи тех, кого воспевал он, слетались в шумливых ветрах. Было видно, как долу они склонялись, радуясь звучной хвале.
Будь же благословенна, Карил, душа твоя среди вихрей. О, если бы ты посетил жилище мое, когда одинок я в ночи! И ты приходишь, мой друг, часто я слышу легкую руку твою на арфе моей, когда она висит на дальней стене я доносится слабый звук до моих ушей. Почему не беседуешь ты со мною в скорби моей и не говоришь мне, когда же узрю я своих друзей? Но ты пролетаешь мимо в шелесте ветра, и твое дуновенье свистит в седых волосах Оссиана.
Между тем на склоне Моры собрались герои на пир. Тысяча древних дубов горит на ветру. Сила чаш** ходит по кругу. И радостью светятся души воинов. Но безмолвен король Лохлина, и от горя багровы его горделивые очи. Часто он к Лене свой взор обращал, вспоминая свое пораженье.
** Выражение _сила чаш_ обозначает напиток, который пили герои; сейчас, что прошествии стольких лет, уже нельзя определить, какого рода он был. В нескольких древних поэмах переводчик встречал упоминание о том, что в чертогах Фингала были обычны восковые свечи и вино. Употребленные при этом названия - латинского происхождения, а это свидетельствует, что наши предки, если они действительно располагали такими жизненными благами, получили их от римлян. Каледонцы могли познакомиться с ними во время частых набегов на римскую провинцию и доставить их в свою страну среди военной добычи, захваченной в южной Британии.
Фингал опирался на щит своих предков. Его седые власы развевались тихо по ветру и блестели в ночных лучах. Он заметил горесть Сварана и молвил первому барду.
"Воспой нам, Уллин, воспой мирную песнь и утешь мою душу после брани, чтобы ухо забыло грохот оружия. И пусть сто арф будут вблизи, дабы возвеселить властителя Лохлина. В радости должен он нас оставить. Не уходил доселе никто от Фингала печальным. Оскар, перун моего меча разит могучих во брани, но мирно покоится он у бедра моего, когда ратники в битве сдаются".
"Тренмор,* - промолвил бард - уста песнопений, - жил во дни минувших годов. Он носился по северным волнам, бурям товарищ. Высокие скалы Лохлина и шелестящие рощи сквозь туман пред героем возникли, и он опустил паруса белогрудые. Тренмор преследовал вепря, что ревел в лесах на Гормале. Многие в бегство пустились от страшного зверя, но сразил его Тренмор копьем своим.
* Тренмор был прадедом Фингала. Этот рассказ введен, чтобы сделать естественным освобождение Сварана.
Три вождя, что видели эту ловитву, о чужеземце могучем поведали. Они поведали, как он стоял, словно огненный столп, сияя в доспехах доблести. Король Лохлина задал пир и пригласил цветущего Тренмора. Три дня пировал он в открытых ветрам чертогах Гормала и право обрел избирать оружие в битве.
В целом Лохлинском крае не нашлось героя, что не сдался бы Тренмору. И ходила по кругу чаша веселья под песни хвалы королю Морвена, тому, кто пришел по волнам, первому из мужей могучих.
Когда же настало хмурое утро четвертое, герой спустил ладью свою на воду и, бродя по безмолвному берегу, ожидал шумливого ветра. Ибо он слышал громкий ропот его порывов в дальней дубраве.
Облеченный в стальные доспехи, явился ему сын лесистого Гормала. Алели ланиты его, золотились кудри. Кожа бела, словно Морвена снег. С кроткой улыбкой он обращал голубые очи, говоря королю мечей:
"Останься, Тренмор, останься, ты, из мужей первый, не победил ты еще сына Лонвала. Меч мой часто встречал отважных. И стережется благоразумный мощи моего лука".
"Златокудрый юноша, - Тренмор ответил, - я не стану биться с сыном Лонвала. Слаба еще десница твоя, солнечный луч красоты. Удались к темно-бурым ланям Гормала".
"Но я удалюсь, - ответствовал юный, - только с оружием Тренмора, звуком славы своей упиваясь. Девы, улыбки даря, соберутся вокруг того, кому покорился Тренмор. Они начнут испускать вздохи любви и восхищаться длиной твоего копья, когда пронесу я его среди тысяч, вздымая к солнцу блестящее острие".
"Вовеки тебе не носить копья моего, - молвил в гневе король Морщена. Твоя мать найдет побелевшее тело твое на берегу гулкозвучного Гормала и, взор устремив над синеющей глубью, узрит паруса того, кто убил ее сына ".
"Я не стану вздымать копья, - ответствовал юноша, - десница моя еще не окрепла с годами. Но пернатой стрелой научился я поражать врага вдалеке. Сбрось же тяжесть стальной брони, ибо Тренмор кругом весь окован. Я первый слагаю наземь броню свою. Пронзай же теперь меня стрелой, о король Морвена".
Он узрел, как вздымается грудь ее. То была сестра короля. Она увидала его в чертогах Гормала и полюбила лицо его юное. Копье упадает из длани Тренмора; он склоняет долу зардевшийся лик, ибо дева предстала ему, словно яркий луч, что встречает сынов пещеры, когда снова выходят они на озаренные солнцем поля и опускают глаза ослепленные.
"Вождь открытого ветрам Морвена, - начала снежнорукая дева, - приюти меня на своей быстроходной ладье, удали меня от любви свирепого Корло. Ибо он страшен для Инибаки, как гром в пустыне. Он любит меня в угрюмстве гордыни своей и сотрясает десять тысяч копий",
"Мирный приют обрети, - Тренмор могучий сказал, - за щитом моих предков. Не устрашит меня вождь, хоть он сотрясает десять тысяч копий".
Три дня ожидал он на бреге, и призыв его рога разносился окрест, Он призывал на битву Корло с его гулкозвучных холмов. Но Корло не вышел на битву. Спустился король Лохлина. Он пировал на ревущем бреге и отдал деву Тренмору".
"Король Лохлина, - молвил Фингал, - твоя кровь течет в жилах врага твоего, наши роды встречались в битве, потому что любили прение копий. Но часто они пировали в чертогах, и ходило по кругу веселие чаш. Да озарится лицо твое радостью и слух усладится арфой. Грозный как буря твоих морей, изливал ты доблесть; глас твой гремел, словно глас тысячи ратников, рвущихся в бой. Поставь же завтра по ветру паруса твои белые, брат Агандеки. Светла, как полуденный луч, она сходит в мою печальную душу. Я видел слезы твои по красавице и тебя пощадил в чертогах Старно, когда мой меч обагрялся в сече, а очи лили слезы над девой. Но, быть может, ты хочешь сразиться? Во власти твоей поединок, каким твои предки почтили Тренмора, чтоб смог ты уйти от нас столь же славен, как солнце, сходящее к западу".