Страница 137 из 214
Оскар! удостой ты своею рукою
Печальную жизнь мне пресечь!"
"Оскару ли кровью твоей обагриться
И друга во гроб низвести?"
"Кто ж смеет с Оскаровым другом сразиться
И смертный удар нанести?
Я с честью паду, побежденный тобою,
С весельем явлюсь в облаках,
И если почтишь ты Дермида слезою,
То слава осветит мой прах!"
"К чему ты меня преклоняешь, несчастной?
Я должен тебя умертвить!
Но после могу ли владеть я прекрасной,
Могу ли без друга я жить?
Как ночью с пути совратившийся странник,
Я буду блуждать средь могил;
А ты - и в небесной отчизне изгнанник,
Без друга все будешь уныл!
Нет! вместе мы кончим сердечные муки
Со славой от наших мечей!
Пойдем и погибнем! Не будет разлуки
И в гробе для нежных друзей".
Герои в долине мечи обнажают,
Доспех их булатный гремит;
Стремятся, отходят, разят, отражают
И пал злополучный Дермид!
Вотще победитель лобзаньем, слезою
Мнит к жизни Дермида воззвать,
И рану сжимает дрожащей рукою,
Чтоб крови поток удержать;
Дермид угасает с улыбкою ясной!
В отчаяньи стонет Оскар;
Склоняся главою над жертвой несчастной,
Уж поздно клянет свой удар!
Для взоров его золотая денница
Покрылась туманом густым;
Все в мире вещает ему: ты убийца!
И всюду Дермид перед ним!
То бурей одеян, перуны отмщенья
И пламенник гнева несет;
То нежной улыбкой, лучом примиренья
В чертоги воздушны зовет.
Трепещет Оскар и в безлюдной пустыне
Блуждает, как призрак ночной.
С раскаяньем в сердце предстал он к Мальвине
И с мрачной во взоре тоской.
Бледнея от страха, она вопрошает:
"Почто столь печален, мой друг?"
"На ловле и в битвах, - Оскар отвечает,
Был прежде ужасен мой лук,
И стрелы мои пролетали дубравы
Быстрее небесных огней;
Но ныне затмились дни юныя славы:
Нет силы во длани моей!
Напрасно старался пронзить я стрелою
На древе повешенный щит;
Упорствует лук перед слабой рукою
И к цели стрела не летит!"
"Позволишь ли мне испытать свои силы,
Могу ли я луком владеть?
Веди меня к цели! ты будешь, мой милый,
Пред слабою девой краснеть!"
С колчаном и луком пришли на долину,
Где все улыбалось кругом.
Оскар, неприметно оставя Мальвину,
Сокрылся в кустах за щитом.
Звенит тетива - и стрела засвистела,
И щит раздробленный упал!
С веселием к другу Мальвина летела,
Но он уж пронзенный лежал.
Увидя ее, он при дверях кончины
С улыбкою ей говорит:
"Мне смерть не ужасна! рукою Мальвины
Отмщен мой любезный Дермид!
На этой долине повержен он мною:
Предай ты нас вместе земле!.."
Сказал - и ко праху поникнул главою,
И смерть разлилась на челе!
Так пал мой Оскар - и уже не восстанет!
Погасла надежда моя!
Кто нежно на старца несчастного взглянет?
Кто в землю положит меня?..
Прелестная смотрит, дрожит, цепенеет:
Нет друга - нет счастья для ней!
Для ней все погибло! и солнце бледнеет,
И скрылась земля от очей!
Извлекши стрелу, она грудь поражает,
Вослед за любезным летит!
Несчастных могила одна заключает,
И древо над нею шумит!
Над мрачной гробницею витязей сильных
Покоится робкая лань;
И точит железо на камнях могильных
Воитель, готовясь на брань.
На гробе несчастных, восседши с тоскою,
Я слезы сердечные лью.
Склоняются милые тени над мною,
В воздушном блуждая краю.
Я, мнится, их вижу черты незабвенны,
Я внемлю призывный их глас.
Ответствуйте: скоро ли, тени священны,
Наступит последний мой час?
На вас я взираю с немым ожиданьем,
За вами душою несусь:
Когда ж я расстануся с жизнью, с страданьем,
И скоро ль я к вам преселюсь?..
1818
А. А. Никитин
ОТРЫВОК ИЗ ОССИАНОВОЙ ПОЭМЫ
КАРТОН
Кдессамор, сын Тавдов и брат Морны, Фингаловой матери, находясь в войске
Фингала, рассказывает сему герою приключение своей юности.
Застигнут бурею, Балклуту я узрел.
В раздранных парусах ужасный ветр свистел,
И мой корабль, носясь в пучине разъяренной,
Примчался к берегам страны иноплеменной.
Там в Рютамировых чертогах, о Фингал,
Спокойный, сладкий сон три ночи я вкушал.
Младая дочь его мой взор очаровала;
И страстию душа к Моине запылала
И Рютамир, склонясь на брак ее со мной,
Моины сердце мне вручил с ее рукой.
Как пена бурных волн, вздымалась грудь прелестной;
Как звезды светлые на высоте небесной,
Покрыты сумраком, горят во тьме ночной,
Так очи девы сей блистали предо мной.
Спокойна и ясна была душа Моины,
Как сребряный поток цветущия долины,
Едва струящийся под тению ветвей!
Иноплеменных вождь, горя любовью к ней,
В чертог ее отца вступает дерзновенно,
Бросает на меня взор, гневом распаленный,
И мощной дланию схватя булатный меч,
"Где он? где вождь Комгал? - ко мне простер он речь.
Где ратоборец сей, в боях неутомимый?
Ведет ли воинство с собой непобедимо,
В Балклутскую страну простря свой жадный взор,
Или один притек ты, дерзкий Клессамор?.."
"Познай, - вещаю я, - познай, пришлец нежданный,
Что Клессамор - супруг, Мойною избранный,
Что он бестрепетен средь тысячи врагов,
Хоть рать его от сих далеко берегов!
Как победитель мой ты в сей чертог вступаешь
И одинокому мне смертью угрожаешь;
Но, витязь, не забудь, что меч еще со мной,
Который был в боях один защитник мой!
Престань, о Клуты сын, воспоминать Комгала!"
Вдруг раздраженная в нем гордость воспылала,
И тяжкий меч его со свистом засверкал;
Но я отвел удар - и враг надменный пал.
Как отдаленный гром, паденья звук раздался:
Внезапно копий лес в долине показался.
Горя отмщением, питомцы чуждых стран
Хотели влечь меня, как пленника, в свой стан.
Спасаясь от врагов, стесненный их толпами,
Узрел я свой корабль над клутскими водами;
Я бросился в него под тучей вражьих стрел
И по зыбям морским в отчизну полетел.
Моина притекла за мной на берег дикий;
Ветр бурный разносил ее печальны клики