Хранители

- И так придется каждый раз? - напряжено спросила Хаку.

- Нет, с каждым разом тебе переносить битвы будет легче, - ответил Кастиэль, сложив цепи в стороне. - Я думаю, пора домой.

Пара вышла к солнечному свету. Девушка обхватила себя за живот, отойдя немного в сторону. Кастиэль подошел к ней и опустил ладони на плечи, обводя пальцем каждый укус.

- Я тебя понимаю, это в первый раз… - начал Хранитель. - С каждым разом этот камень на душе тебя будет тянуть все глубже и глубже, но у тебя должны быть силы оставаться на поверхности…

- Я убийца. И кто бы ни был там, убийца - я, - тихо проговорила девушка.

- Нет, убийцы - они. Но действительно каждая отобранная жизнь отпечатается на твоем сердце. Ты закаляешься, как закаляется сталь, - Кастиэль сделал небольшую паузу. Его ладонь скользнула между ее лопаток, задерживаясь у талии. - Ты удивительная, краски в мире рядом с тобой становятся ярче..

- Нет, - помотала она головой, говоря все также тихо, повернувшись к юноше. - Этот мир сейчас окрашен кровью…

- Все придет, дорогая, все придет к тебе, - он приобнял девушку за плечи. - А пока я буду с тобой.

Из-за спины Хаку показались два огромных белоснежных крыла, она крепко обняла Кастиэля, а он - ее, и они вдвоем взмыли ввысь, скрываясь за кронами деревьев.

Вода переливалась в лунном свете, бросая блики на лица гостей. Пятеро из них стояли напротив остальных, а во главе - Кастиэль. По правую руку от него стояли Киори и Константин, по левую - Крим и Камий. Не было слышно ни единого голоса, все прислушивались к природе, и все ждали слов Наставника. Он немного опустил голову, обдумывая речь, хотя готовился к ней довольно долго и давно:

- Прежде чем я скажу свои слова, я хочу, чтобы вы послушали Крим, ей есть что сказать, - Кастиэль указал на девушку, отходя немного в сторону.

Точеная фигурка заняла место широкоплечего юноши. Девушка тоже была еще юна, но говорила уверенно, однако чувствовалось, что все это напускное:

- Все вы наслышаны о бушующем ужасе по имени Люцифер, ангел, решивший изменить мир. Господь уготовил ему другой путь - наказание за его деяния, - Крим сделала паузу. - Он будет заточен в клетку, способную удержать его естество. Но его клеткой станет Кастиэль.

Хранители охнули, Киори пронзительно закричала: «Ни за что!», а Константин едва успел ее задержать, чтобы та не ринулась к Наставнику, печально смотрящему на Хаку. Константин мягко повернул ее к себе и обнял, поглаживая по волосам и что-то нашептывая на ушко.

- Не надо, дорогая, не плачь. Мне очень больно, я не могу видеть твоих слез, - приговаривал Константин, а Киори тихо всхлипывала на его плече, понимая, что к Кастиэлю ее никто не подпустит до конца собрания.

Крим отошла на прежнее место, а Наставник вернулся - на свое. Дав всем освоиться с новостью, Кастиэль продолжил:

- В связи с этим я должен дать распоряжение. Я уже выбрал своего приемника, я давно это решил и знаю, что сердце его чистое, а решения мудрые. Это Киори.

И ее ударило током, отстранившись от Константина, повернулась к Наставнику, глаза были ее широко распахнуты, она не верила в услышанное, она не хотела так. Ей в этот же момент это место стало ненавистным, она твердо решила, что откажется от него. А Кастиэль тем временем продолжал:

- Многие этого ожидали, потому что я уже достаточно долго ее готовил к этому ответственному посту. Свою цепь я отдаю ей, а оставшуюся часть силы дарую Константину. Пожалуй, это все.

Кастиэль несколько дней не мог встретиться с Киори - она его избегала, но наконец, ему повезло, она стояла в тени под деревом. Рядом с ней стоял Константин и горячо что-то объяснял, Киори лишь недовольно смотрела перед собой, она хотела что-то возразить, но подняв взгляд на него, заметила Кастиэля. Лицо ее сразу преобразилось, только боль осталась на нем.

Константин заметил перемену в лице девушки, и, обернувшись, что-то сказал Хаку и направился в другую сторону. Кастиэль подошел к девушке, подхватил ее на руки и закружил. Киори не смогла долго молчать и начала смеяться. Через несколько секунд он отпустил ее, но повалил на траву.

- Почему ты не хочешь меня видеть? - встревожено спросил он.

Киори молчала, снова стала бледна и напугана.

- Все, что ты делал - все было лишь для того, чтобы проверить меня? - чуть ли не плача, пролепетала девушка.

- Что ты? Конечно, нет. Я любовался тобой, твоим миром. Ты светишься, словно звезда. Ты излучаешь тепло, словно солнце. Ты прекрасна, как… - он осекся, не решаясь сказать.

- Как что?

- Как счастье, - он поцеловал ее ладонь.

Киори крепко обхватила его за шею.

- Я не хочу тебя отпускать к нему, он этого не достоин.

- К сожалению, этого уже не изменишь, - вздохнул юноша. - Но! У нас есть возможность радоваться тому, что у нас еще есть.

- Тогда пойдем? - согласно кивнула Хаку. - Я хочу кое-что тебе показать.

Они поднялись с земли, Киори взяла Кастиэля за руку и повела за собой. Вскоре, пробираясь через ветви и кусты, они вышли к обрыву. Наставник был поражен тому, что увидел. За обрывом по ту сторону разливался и шумел огромный водопад. Как ореол вокруг него светилась и переливалась радуга, казалось, что ничего прекраснее этого нет. Юноша подошел к самому краю обрыва, увлекая за собой Киори. Он обнял ее, наслаждаясь моментом.

- Именно это тебя выделяет среди других, способность находить прекрасное во всем, - юноша спрятал лицо в волосах девушки.

- И ты хочешь, чтобы я убивала, еще и стала руководить, подобным себе? - с сомнением покачала головой Киори.

- Ты справишься, я верю в тебя, - невозмутимо ответил Кастиэль. - Все придет, милая, все придет к тебе.

- Что это значит?

- Ты познаешь все чувства и сможешь жить иначе: без меня, уже не будет той легкости, которая тянет тебя ввысь. Ты станешь сильнее, увереннее и холоднее… ко всему.

- Я стану жестокой, расчетливой и хитрой? - неуверенно спросила девушка.

- Да, - горько констатировал юноша.

- Почему ты так легко об этом говоришь? Ведь я тебе дорога сейчас, какая есть!

- Потому что я этого уже не увижу…

========== Тумблер щелкнул: Люцифер. ==========

«Это было слишком эгоистично», - каждый раз говорила себе Киори. - «Он ведь знал, что его это не ждет, что он не станет разочаровываться во мне, а - я в себе?» Каждый раз эти мысли терзали девушку, она не могла смириться с таким положением вещей.

Дин неверно добрался до кухни, на которой во все оружие Сэм атаковал кастрюли и сковородки рыбой и картофелем. Брат пожелал ему доброго утра, поинтересовавшись, как тому спалось:

- Как убитый, - отозвался хрипло Дин. - Убитый новостями.

- Ты утрируешь, - бросил Сэм. - Ты к ней несправедлив. Кто знает, что она видела в своей жизни! Нельзя так предвзято судить других…

- Хочешь сказать - она к нам справедлива? Хочешь сказать, что она во всем поступает правильно? Что она Божий одуванчик?

- Может и одуванчик, я этого не знаю, - упорствовал Сэм. - Я хочу сказать, что она мне не безразлична, и, ради меня, прошу, попытайся хоть немного ее понять?

- Сэмми, я уже столько времени ради тебя пытаюсь ее понять, - вздохнул старший Винчестер.

- Погоди-погоди, что значит «столько времени»? - удивился охотник.

- О, святой ежик! Все тебе надо растолковать… Сэм, такая привязанность появляется с первой минуты знакомства, а не расцветает, словно бутон. Ты, по сути, нутром чуял и ехал к ней, тут не перепутаешь!

Винчестер младший ошеломленно смотрел на брата. До него расплывчато доходил смысл сказанного Дином. Он уже догадывался, что Дин действительно прав. Вскоре Сэм накормил брата и, неожиданно для себя направился к Хаку.

Углубляясь в свои ощущения Сэм почувствовал в себе что-то иное, не похожее на остальное. Если раньше он трепетал перед таинственностью Хранительницы - сейчас в нем закипала злость. Не понимая, к чему это придет, он все глубже и глубже заглядывал в себя. И здесь щелкнул тумблер.