Marauders

Он добавил, что уже отдал защитный амулет Лили и сказал, чтобы она его носила не снимая, вкратце пересказав всю ситуацию. Лили, конечно, страшно перепугалась, причем не за себя, а за Северуса, поэтому он и опоздал, убеждая ее, что с ним-то точно всё будет в порядке.

И без того напряженная обстановка в компании опустилась еще ниже.

Настроение у Джеймса ожидаемо упало. Он наматывал круги по комнате, сгрызая ногти и постоянно поглядывая на часы — он и Ремуса бросить не мог, и ему не терпелось лично убедиться, что с Лили всё в порядке. И никакие заверения Северуса, что она в гриффиндорской башне и с амулетом, на Джеймса не действовали.

Сириус вернулся на кресло, уронив голову в руки и продолжая курить, ни на кого не глядя.

А Ремус всё так же обливался потом и содрогался в ознобе. Северус решил, что расскажет ему новость о противоядии на следующий день. Сейчас он не в том состоянии, чтобы хоть сколько-то порадоваться этому событию.

Северус тоже украдкой бросал взгляды на часы. Оказывается, когда Джеймс не поддерживает дружескую, или хотя бы нейтральную, атмосферу в их компании, находиться в ней довольно мучительно.

Оставалось совсем немного до полнолуния. Считанные минуты.

Он думал о том, что им предстоит самое сложное полнолуние за всё время, а еще надеялся, что их, обычно одно из любимых и веселых времяпрепровождений, хоть немного улучшит гнетущую атмосферу в компании.

Но Северус быстро переключился на более волнующую его тему. Где-то глубоко в душе поселился страх и всё креп и разрастался. Ему не выбраться из этой ловушки. Не выбраться без жертв. Пожиратели загнали его в тупик. И что делать, Северус не представлял.

Как бы друзья не говорили, что способны защитить себя сами, а они все равно были в огромной опасности. Мать уже мертва, Лили уже у Пожирателей на прицеле, а это только начало. И всё из-за него. Возможно, пришло время отвечать за свои поступки.

И что, если Мальсибер прав? Что, если он и правда сможет выторговать у Волан-де-Морта жизнь для них? С другой стороны, Регулус вполне искренне ответил ему, что обещаниям Пожирателей верить нельзя. Чья откровенность стала еще одной загадкой для Северуса. Младший Блэк будто без злого умысла сказал ему подумать, прежде чем соглашаться.

Но не меньше его пугала предстоящая встреча с Волан-де-Мортом. Конечно, Северус мог бы сбежать. Отследить его будет трудно, даже невозможно. Но жизнь в изгнании, в вечном страхе быть пойманным, без друзей и близких, мало его привлекала. Как и не привлекала идея навечно остаться трусливым предателем, что сбежал, в глазах друзей.

Нет, этот вариант точно не подходил. И оставалось одно — прийти на встречу. От одной этой мысли ком в горле вставал. Но не успел он представить, что его ждет, тишину разрезал громкий, полный боли, крик Ремуса, говорящий, что на небе взошла полная луна.

========== 123. Финальный матч ==========

Джеймс Поттер

Пожалуй, только Лили и не давала Джеймсу погрузиться в это мрачное настроение, в котором пребывали все его друзья.

Каждый день, каждую ночь он искал в ней утешение. И она помогала. Не только словами и действиями, но и просто своим присутствием, своей улыбкой и взглядом.

Она всегда привносила в его жизнь яркие краски, но сейчас, когда кругом была непроглядная тьма, особенно.

Его персональное солнце. Которое всегда согревало и дарило любовь.

— Джейми…

Её дыхание такое горячее, обжигает шею и вызывает очередную порцию мурашек.

— Лили, — шепчет он в ответ прежде, чем снова поцеловать, прижимаясь к ее приоткрытым губам, из которых вырываются слабые стоны.

У него по спине бежит пот, и Лили впивается своими пальцами в его спину, оставляя красные полосы, когда он особенно резко входит в нее.

Он чуть отстраняется и встает на колени и, обхватив ее за ягодицы, приподнимает ее, заставляя прогнуться в пояснице, чтобы войти еще глубже. Руки соскальзывают на ее талию, выше по ребрам и обхватывают круглую грудь, сжимая ее.

Ее рыжие волосы спутались и копной разметались по простыни. В первых лучах солнца, которые с трудом пробиваются сквозь неплотные шторы, ее волосы кажутся рубиновыми. На щеках у нее яркий румянец, и губы воспалены от горячих поцелуев. Глаза прикрыты и лишь слабый отблеск виднеется.

Одной рукой он держит ее талию на весу, другой скользнул вниз. Она запрокидывает руки назад и хватается пальцами за спинку кровати, сдерживая громкие стоны, закусив губу, стоит ему большой палец положить ей на клитор, массируя его и обводя кругом.

Она вся дрожит, и невольно пытается сжать ноги, но лишь усиливает трение.

Тонкий длинный стон, как только он ускорил ритмичные движения, и её рука тянется к нему, обхватывает за предплечье и притягивает к себе. А ему так нравится вид сверху. Но он послушно опускается и прижимается к ней, не замедляя темп, и снова припадает к ее губам, проникая языком внутрь в беспорядочном поцелуе.

Она закидывает ногу на него, сильнее прогибаясь в талии и прижимая его еще плотнее к себе.

Внутри нее всё пульсирует и сжимается, и он так плотно прижат к ней, что даже наполовину выйти не может. Она откидывает голову, закрывая глаза и широко раскрывая рот, в громком глубоком стоне, и сильнее впивается пальцами в его спину.

Её оргазм, прокатившийся по ее телу в жаркой лихорадке, потряхивая её и приподнимая, вжимаясь в него еще сильнее, передался и ему. Он дернулся вперед, наваливаясь на нее окончательно и утыкаясь лицом в ее шею и волосы, не сдержав тяжелый стон, вырвавшийся из груди.

В груди всё ещё с силой бьется сердце о ребра. Он был весь взмокший и полностью обессиленный. И только приятное тепло и облегчение разливалось по всему телу, постепенно расслабляя напряженные мышцы.

Он перекатился с Лили и лег на бок, всё ещё не в силах открыть глаза, тяжело дыша.

Сегодня он слишком устал. После тяжелого дня, после целой ночи в лесу, когда Ремус был в особенно буйном состоянии, и у них не было ни секунды покоя.

И сейчас ему хотелось завалиться спать, сжимая в объятиях Лили.

Но в комнату уже проникали первые лучи рассвета. Он ощущал это даже с закрытыми глазами и задернутыми шторами.

Совсем скоро надо спускаться на завтрак, а после еще и зайти к МакГонагалл — она его попросила. Потом проведать Ремуса в Больничном крыле. А во второй половине дня у них последняя тренировка перед решающим матчем.

Джеймс громко застонал, притворно всхлипнув. Но резко смолк, почувствовав на лице руку Лили, которая ласково провела по нему пальцами и запустила их ему в волосы, оставляя нежный поцелуй вблизи его губ.

Разлепив наконец веки, он сразу наткнулся взглядом на ее умиротворенные глаза, невольно растягивая губы в улыбке.

— Доброе утро, — прошептала она.

— Всегда бы утро так начиналось, — прошептал он в ответ.

И всё равно, несмотря на колоссальную усталость, один взгляд в любимые глаза дарил ощущение счастья.

Особенно сейчас. Когда этого счастья, за пределами спальни Лили, катастрофически не хватало.

Он словно в другой вселенной оказывался, каждый раз, когда приходил к ней и закрывал дверь, отрезая от остального мира.

Это был их личный маленький мир, где они наслаждались друг другом без отрыва.

Джеймс как никогда остро ощущал, что им нельзя терять ни секунды. Жизнь его друзей показала, что несчастье может случиться с кем угодно и в любой момент. Что ты можешь лишиться любимого человека по щелчку пальцев. И даже война тут может быть не причем. Хотя она создавала напряжения не меньше.

Он будто торопился жить, стараясь насмотреться на Лили на жизнь вперед, насладиться ее губами и близостью, ее голосом и объятиями. Он словно страшился неизвестно чего. Что ее вдруг отберут у него, или их разлучат.

Потому что он бы стерпел любые лишения, только бы Лили всегда была рядом.