Marauders

— У твоей матери нервный срыв случился, когда к нам явился патронус Дамблдора с сообщением, что вы в Мунго, — продолжал настойчиво говорить отец. — Я же тебя просил ни во что не лезть…

— А что нам было делать?! — не выдержал вконец Джеймс. — Знаешь сколько раз Сириус к Дамблдору подходил! Помощи просил! А он его всегда посылал! А Бланк наш друг! Как мы могли бросить её в том гадюшнике?!

Джеймс понимал, что отец злится только потому, что перепугался за него, но все равно считал все эти обвинения крайне несправедливыми.

— Дамблдор рассказал мне об этой девочке, — отец красноречиво вздернул брови. — Ее родители поддерживали Волан-де-Морта…

— И что? — грубо перебил Джеймс, который уже разрумянился от возмущения. — Родители Сириуса тоже его поддерживают. Но он же нормальный! И она нормальная!

Еще не так давно он и сам относился к Софии с подозрением, но врожденное чувство всем противоречить давало о себе знать.

Отец с сомнением на него смотрел, запустив руку в волосы, почесывая затылок.

— Слушай, пап, — примирительно произнес Джеймс, — всё же нормально. На Лили вон вообще ни царапины…

— Понимаю, — кивнул он, смягчаясь, — просто… мы с мамой волнуемся. Только представь. Посреди ночи прилетает феникс и говорит, что наш сын пострадал в сражении с Волан-де-Мортом и сейчас находится в Мунго…

— Ой, — Джеймс закатил глаза, — ну Дамблдор нагнал драмы конечно. Какое там сражение… так, пустили пару Авад друг в друга…

— Джеймс, не смешно.

Еще секунду сдерживаясь, Джеймс широко усмехнулся.

— Да, я, по правде, Аваду не пускал.

— И по-прежнему не смешно.

— Ладно, идем обратно, — сказал Джеймс, махнув рукой и разворачиваясь, — нам еще надо придумать, как к Сириусу в палату попасть…

Но отец не пустил его, перехватив в последний момент за руку.

— Послушай, Джеймс, это не шутки. Везение может однажды закончиться, и кто-то серьезно пострадает. Этой ночью погибло двое мракоборцев, а они профессиональные бойцы.

— Хорошо-хорошо, я понял, — поморщился Джеймс, высвобождая руку и снова направляясь к двери. — Соберусь кого-нибудь спасать, доложу вначале в мракоборческий центр.

Джеймс уже протянул руку в дверной ручке, как отец произнес:

— И еще. Как вы попали к Лестрейнджам?

Он замер с вытянутой рукой и медленно повернулся к отцу.

— Мракоборцы уже не первый месяц пытаются выйти на их след, но их поместье слишком хорошо охранялось, — сказал отец, изучающе глядя в его глаза. — Как вы туда попали?

— Мы… нам… — Джеймс замялся, не зная, что сказать. Некоторые виды темной магии строго карались законом. Он не знал, что будет Регулусу за этот вид чар, все-таки, он использовал кровь, но сдавать его не хотелось — он давал обещание Сириусу.

Но отец и так всё понял.

— Темная магия очень опасна, Джеймс, — шепотом произнес он, — она оставляет неизгладимый отпечаток на душе, и от этого уже не избавиться.

— Я знаю, — Джеймс поднял на него уверенный взгляд, — поэтому, я её и не использую.

Вернувшись в палату, Джеймс быстро спровадил родителей домой, договорившись, что они придут следующим утром, перед его выпиской. Лили он уложил спать на свою кровать, а сам пошел надоедать к целителям, чтобы его, наконец, полностью просветили о состоянии здоровья Сириуса и Софии.

Но все целители, как назло, будто сквозь землю провалились. В дежурной на их этаже сидела только одна молодая целительница-практикантка. Она, бледнея и заикаясь, сказала, что все старшие целители отбыли по какому-то срочному вызову, когда вернутся — неизвестно.

Разочарованный, он сделал еще одну неудачную попытку проникнуть в палату друга, и после вернулся к себе. Понимая, что сейчас ничего не поделать, он трансфигурировал кресло в кровать и лег спать, мгновенно проваливаясь в сон.

***

Проснулся он только к вечеру, когда миссис Норрис принесла ужин и очередную порцию лекарства.

Как он понял, со срочного вызова целители уже вернулись, но никто вводить его в курс дела не спешил.

Однако Джеймс все равно попал в палату к Сириусу, во время вечернего обхода увязавшись за его целителем, который разрешил ему присутствовать при условии, что он будет молчать.

Сириус выглядел откровенно паршиво. На лице отчетливо виднелись сине-красные прожилки, сама кожа, на фоне угольно-черных волос, казалось бледно-серого оттенка, словно плохая бумага. Под глазами глубокие синие тени, а губы, напротив, бесцветные.

Но самое страшное он увидел, когда целитель убрал повязку с груди Сириуса. Там, где раньше был нож, зиял черный глубокий разрез. Края раны были словно обугленные, от нее, паутинкой, расходились темно-синие вздувшиеся венки, а из самого разреза, казалось, шел едва заметный дымок. Очевидно, это и был тот самый неизвестный яд.

— Вы не залечили рану? — прошептал Джеймс, в ужасе таращась, как из раны начала медленно сочиться бордовая кровь.

— Молча, мистер Поттер, — сурово произнес целитель, не поднимая на него глаз и осматривая рану, — это значит, без единого слова.

Но у него скопилось слишком много вопросов, которые требовали ответов. Держался он из последних сил, надеясь, что как только они выйдут в коридор, он их все задаст. Но целитель, кажется, уже сам заметил его нетерпение.

— Мы вычислили, что это был за яд, — сказал он, доставая пробирку с прозрачно-голубой микстурой и капая её на рану, — смесь яда скорпиона, аккромантула и гадюки. Они, вообще-то, не сочетаются друг с другом, но была выведена удивительно тонкая формула.

— Сириус поправится? — с надеждой спросил Джеймс, поднимая взгляд на целителя. — Вы придумали противоядие?

— Взгляните сами, — целитель кивнул на рану, обугленные края которой начали медленно светлеть. — Потребуется время, чтобы полностью вывести яд, но, я думаю, к концу следующей недели мистер Блэк уже будет полностью здоров.

— Отлично, — Джеймс облегченно выдохнул и широко улыбнулся.

Целитель, не сдержавшись, коротко ответил на его улыбку.

— Вы отличный друг, мистер Поттер, — сказал он вдруг, а Джеймс неожиданно смутился под взглядом взрослого целителя. — Пошли на помощь другу, и сейчас за него так переживаете.

— Это же Сириус, — невнятно промямлил Джеймс, сраженный таким заявлением, — он бы сделал то же самое.

Целитель еще мгновение внимательно на него посмотрел, потом отвернулся и сделал какие-то записи в толстом пергаменте, более тщательно осматривая края раны и постоянно делая у себя пометки.

А к ночи поднялась суматоха — кто-то украл из лаборатории нож, которым был ранен Сириус. Вообще-то, нож уже был не нужен. Но как удалось выяснить — он принадлежал Беллатрисе Лестрейндж. И многие испугались, что хозяйка лично явилась за своей вещью. На этаж и в округу больницы выставили дополнительную охрану.

— Слышала? Говорят, Белла за ножом приходила, — произнес Джеймс, заходя в палату и на всякий случай накладывая дополнительные защитные чары. — Жуть какая…

— Может, и не Белла, — с сомнением сказала Лили. — Вряд ли она осмелилась бы заявиться сюда, тут круглые сутки мракоборцы дежурят.

— А кому еще он нужен? — усмехнулся Джеймс, скидывая ботинки и заваливаясь на кровать. — Какая-то змея явно сюда просочилась.

Лили безразлично пожала плечами и отложила мед карту Джеймса, которую до этого изучала.

— Иди сюда, — Джеймс расплылся в улыбке и похлопал рядом с собой по кровати.

Безуспешно пытаясь сдержать лукавую улыбку, она произнесла полушепотом:

— Миссис Норрис и так считает распутством, что я осталась в твоей палате, — и добавила, став в один момент серьезной и взволнованной: — Миссис Поттер, наверное, такого же мнения.

— Раз уж они все равно так думают, не будем их разочаровывать. Идем.

Сделав вид, что раздумывает, Лили все-таки поднялась и переместилась к нему на кровать. Она, как и он, легла на бок, сохраняя между ними приличное расстояние.