Страница 39 из 42
К вечеру пятницы, когда мое прилежное поведение смогло достичь своего максимума, мама начала понемногу отходить от своего любимого образа Снежной Королевы, и теперь все, что от меня требовалось на утро понедельника – это прийти трезвой и в опрятном виде. В таком случае я даже могла бы попасть на концерт в первую рабочую смену недели. И это было бы весьма кстати, потому как вопреки всем канонам именно в понедельник в Филуме устраивались самые мощные концерты с различными акциями, типа «вторая кружка пива бесплатно». Так сказать привлекали народ в кафе как могли. И на мое искреннее удивление народ отлично привлекался. Заведение, к удовольствию его владельца, забивалось под завязку.
Эти дни в четырех стенах я провела просто отменно. Я лежала на кровати, задрав кверху ноги и со скучающим видом глядя на часы то в своей комнате, то в гостиной, где над телевизором висел огромный уродливый циферблат, занимавший одну четвертую всей стены. Как мама догадалась пару лет назад заказать это кошмар, я просто ума не приложу. Я просто однажды пришла домой и чуть ли не села на пол прямо на входе, увидев то, как брат устанавливает механизм на новое законное место. И это «чудо» современной техники ему, кстати, вполне понравилось. А я в очередной раз убедилась, что мой брат просто странный.
Также я слонялась по дому то тут, то там, бесцельно теряя бесследно убегающие от меня секунды. Прерывалась разве что на то, чтобы поболтать с девчонками по телефону, сварить домашним обед или ужин, и даже один раз замахнулась на то, чтобы поиграть с братом в какую-то игрушку на приставке. Все, что я из нее вынесла это: беги, стреляй, убивай. Вот и вся цель.
Куда мы бежали? Зачем кого-то убивали? Это все не важно. Просто беги и отстреливайся, как можешь.
С таким моим настроем мы конечно к финалу и близко не подобрались, так что Артур просто махнул на меня рукой, закинул на плечи рюкзак и свалил из дома в неизвестном направлении. Я про себя посмеялась, и предположила, что он решил уйти из дома навсегда, осознав, с кем живет. Но, к сожалению, в очередной раз ошиблась. Вернулся он вместе с родителями жутко недовольный и в губной помаде. Нет, не на губах. На щеках. Кажется, мама решила начать тискать его прямо при друзьях, коих я однажды сумела рассмотреть в окно. Кстати там еще виднелась какая-то девчонка примерно одного с братом возраста, и она недвусмысленно все время терлась около него. Лучше бы этот болван обратил внимание на нее, чем на мою подругу. Авось что и вышло бы.
Еще за эти дни я умудрилась пролистать ленты всех социальных сетей едва ли не до самого их конца. Настолько скучно мне было. Я даже попробовала найти Рому Аморского, но постоянно натыкалась то на пустые аккаунты, то на профили тех, кто никак не мог быть моим новым знакомым. В конечном итоге я забросила эту затею, но все равно то и дело возвращалась к тому, что думала о брюнете. И думала я разное. Начиная с того, что при первой встрече он показался мне привлекательным, заканчивая тем, что на самом деле он был грубияном, каких поискать и это перевешивало первый факт. Хотя, в общем-то, ничего плохого он мне не сделал. Даже наоборот. Заставил почувствовать какую-то необъяснимую радость от того, что я, держась с ним за руку (кстати, довольно приятную), убегала от преследующей нас полиции.
И все это я, девчонка, которую в двадцать один год все еще контролируют родители.
К вечеру субботы я сидела на своем подоконнике и от нечего делать смотрела в окно на проходящих по двору людей, перекидываясь сообщениями с Олесей, с которой у нас намечалось паломничество на квартиру Вилены этой ночью. Туда я, кстати, все же смогла отпроситься у мамы, сказав, что за этот праздник буду полностью убирать всю квартиру еще целую неделю. В принципе я и так все это делала сама, но для галочки стоило предложить хоть что-то.
«Ты уже заказала шарики?» - поинтересовалась Леся в очередном сообщении.
«Да, к одиннадцати они будут у тебя. Смотри, чтобы Вилька ничего не заметила», - написала я в ответ, продолжая разглядывать прохожих, которые разбредались кто куда.
Всегда было жаль, что мои окна не выходят на двор. Из них было видно разве что гаражные боксы, по которым мы с подругами любили бегать в детстве, небольшая парковка, из-за которой временами любили ругаться соседи, и несколько старых лавочек, у которых ошивались разного рода неприглядные личности. И уж лучше бы там были милые бабули, о которых мне так часто рассказывали знакомые, чем залетевшие с криминального Восточного района гопники.
Леся: «Ты лучше позвони ей и заболтай в это время. А я приму шары. Ты же знаешь, насколько она становится невнимательной, если знает, что ее кто-то слушает».
И это, в самом деле, было так. О любви Вилены к разговорам по душам я была уже давно осведомлена, и порой даже могла не спать всю ночь, слушая ее рассказы о новомодных трендах в Соединенных Штатах Америки. И хотя мне было абсолютно фиолетово, кто и как там одевается, для Вилены это было важно, а потому мне снова и снова приходилось ее выслушивать. И если она вновь перед своим тайным от нас поздравлением решит заговорить меня, то план точно пойдет насмарку, потому как все это может затянуться на несколько часов.
Я уже хотела написать Елагиной ответ, когда заметила, как на парковку одна за другой въезжают две машины. В одной из них я признала Мустанг Ромы Аморского, чью милую рожицу я, к сожалению или к счастью, не могла лицезреть эти несколько дней. Второе же авто, ехавшее следом, оказалось совсем непримечательным. Такие тысячами проезжают мимо меня каждый день. Возможно, это был кто-то из местных. Я не особенно следила за теми, кто живет по соседству.