Двойная сплошная

- Ты там дрыхнешь уже целую вечность, пьяница!

Этот мелкий пакостник, похоже, нарывался на хорошую оплеуху, в которых я, благодаря ему, была уже настоящим профи.

- Выключи будильник, - закричала я, закрывая уши ладонями.

Хотя пила я вчера и не очень много, голова все же немного побаливала. Мой организм никогда не был приспособлен к употреблению алкоголя. Наутро меня либо тошнило, либо появлялась слабость или температура, либо все вместе взятое, приправленное сверху головной болью и полностью разбитым состоянием. Но, несмотря на это, иногда я позволяла себе выпивать. Зачем – не знаю. Наверное, просто чтобы доказать себе, что могу.

- Сначала открой! – в ответ брат приложил будильник к двери еще плотнее, играя на остатках моих нервов.

Я едва слышно зарычала, исполняя его указание.

Через пару секунд надоедливый звон прекратился, а передо мной стоял почти уже перегнавший меня по росту младший брат. Его зеленые как у мамы глаза смеялись. Он прямо изнутри весь светился от злорадства. Ему доставляло какое-то истинное удовольствие измываться надо мной.

- О, пьянчужка проснулась, - широко улыбнулся он.

Я быстро присела, поднимая подушку с пола, и замахнулась на него. Правда, Артур был мальцом проворным, а потому так же быстро сиганул через гостиную куда-то в коридор. Я погналась за ним, едва не споткнувшись о вновь оказавшегося на моем пути Джефри. По его довольной морде можно было понять, что он точно замышлял что-то против меня. Иначе не подставлял бы меня так раз за разом. Наверное, это все из-за того, что я не гуляла с ним так часто, как хотелось бы. Джефу приходилось терпеть моего несносного братца, который вообще-то всегда считался его полноправным хозяином. И, надо сказать, этот пес был единственным существом после себя любимого, которое интересовало брата в этом доме.

- Что, до сих пор ноги не держат? – засмеялся Артур, увидев, как я слегка запнулась, огибая пса.

- Тебе не поздоровится, когда я догоню тебя, маленький зловредный таракан! – побежала я дальше со своим ярко-желтым орудием в руках. А брат в это время уже успел скрыться в ванной комнате и закрыться там на замок.

- Я жду обед, Нелли. Когда он будет готов, может быть и прощу тебя за то, что оставила меня без завтрака.

- Мама всегда оставляет для тебя завтрак. Не ври мне, - хлопнула я по двери подушкой.

- Она сказала, что это будет твоим наказанием, и теперь ты будешь готовить для всей семьи до конца месяца.

Горы кастрюль, сковородок и поварешек вмиг пролетели перед моими ясными очами.

Из груди вырвался невольный протяжный стон.

Целый месяц готовить трижды в день – это худшее наказание, что могла придумать для меня мамочка. Даже перечитывание учебника в пятнадцатый раз и разучивание очередной композиции на скрипке не шло с этим ни в какое сравнение.

- А еще она сказала, чтобы я не выпускал тебя из дома и, что на работу ты больше не вернешься.

- Чего? – воскликнула я неожиданно громко.

Я отменяю приз за худшее наказание в виде готовки, и вручаю его этому решению. Я как никто другой люблю свою работу, и я хочу ходить на нее так же исправно, как и раньше.

- Но ты не волнуйся, сестренка, я у тебя добрый, - вновь ехидненько пропел брат из своего укрытия. – И я останусь таким, если выполнишь мои условия.

- Какие еще условия? – спросила я, начиная еще больше ненавидеть этот разговор.

- Ты будешь готовить мою любимую еду и делать то, что я тебе скажу. Весь этот месяц.

Я возвела глаза к нашему симпатичному белому потолку.

- А чего не год?

- Не-е-е, - протянул ломающийся голос из-за двери, - за год я и сам устану придумывать что-то для тебя.

За четырнадцать лет не успел, а за год успеет. Что-то быстро он выдохся. Хотя кто знает, вдруг за год он наскребет себе немножко клеток мозга по углам черепушки и станет чуть умнее.

«Нет, - тут же решила я, - это случится в лучшем случае лет через десять. Да и то вряд ли».

- И что мой господин желает на обед?

Брат на несколько секунд задумался. Наверное, даже потер подбородок, как делал это частенько, решая в какую игрушку ему поиграть на этот раз.

- Я думаю, что не отказался бы от борща.

- От какого еще борща? – возмутилась я перспективе готовить этому сопляку борщ.

Я терпеть не могла всю эту свеклу, пачкающую руки, зажарку из противных овощей и многочасовое томление мяса, о котором мне всегда говорила не забывать бабушка.

- Да-да, точно. Хочу борща! – поймал он меня на том, чего я вообще-то делать совсем не хотела. И, к слову, не собиралась.

Приготовлю ему ненавистных пельменей. Пусть жует и радуется.

Тихо посмеявшись в подушку, все еще лежащую в моей руке, я двинулась прямиком на кухню, где собиралась привести в действие план своей мести.

Такие нелюбимые братцем пельмени уже болтались на поверхности кипящей воды, когда раздался протяжный звонок в дверь. Никто из моих родных никогда не терзал звонок так отчаянно долго. Всем хватало двух легких нажатий, чтобы дать понять, что кто-то пришел. Этот же противный протяжный звук заставлял мой мозг пульсировать, отдаваясь изнутри маленькими молоточками.

- Открой дверь! – вскричал Артур, все еще находящийся в ванной.

И я вправду поплелась к входной двери. Но не из стремления выполнить указание брата, а из желания поскорее избавить свои уши от этой адской трели. Тот, кто придумывает подобные сигналы, мог бы уже начать готовить себе отдельный горячий котел в преисподней.

Повернув щеколду и отворив входную дверь, даже не удосужившись узнать, кто же стоит по ту сторону, увидела висящую на звонке Олесю Елагину, ту самую серьезную и умную не по годам подружку из соседнего дома. Сейчас она совсем не выглядела собранной, как всегда. Наоборот ее одежда была как-то перекручена и помята, а лицо заливали настоящие фонтаны горьких слез. Она, только увидев перед собой меня, тут же отпустила кнопку звонка, за что мои уши поблагодарили ее, и кинулась ко мне в объятия, громко всхлипывая.