Страница 93 из 118
Простые люди жили под гнётом правителей. Ландграфы чтили законы и не задумываясь выполняли указы короля – человека, но ставленника богов. Король и тот жил по сложному этикету и соблюдал строгий распорядок дня.
И все они были скованы потребностями организма – в пище, отдыхе. Но все стремились почувствовать хоть каплю радости от каждого прожитого дня.
В первые годы Герти не умела пользоваться зовом, чтобы люди отдавали ей кровь добровольно. А жить в лесах, где она всё равно не чувствовала себя спокойно, через несколько лет ей попросту надоело.
Иногда в сумерках она выбиралась к людям – охотникам, лесорубам. Не для того, чтобы съесть. Просто поговорить. Те всегда принимали её за заплутавшую девицу. Обычно не приставали, напротив, старались накормить и проводить утром к какому-нибудь селению. Герти делала вид, что ест, сглатывая слюну от головокружительного аромата крови. И продолжала болтать, попутно узнавая новости. А когда люди засыпали, исчезала.
Через годы она привыкла к голоду. Аромат крови – такой манящий, сложный, всегда немного разный – уже не вызывал желания повалить человеческое тело, сжать руками шею и вонзить в неё зубы, чтобы глотать и глотать такую нужную ей тёплую жидкость с нотками терпкости… Она смирилась с тем, что самое вкусное ей недоступно.
И поняла, что может жить среди людей. Прятать клыки, никогда не улыбаясь, и прятать цвет глаз в полумраке ночной жизни. Следующие десятки лет она жила в городах. Вот только вращаться приходилось среди особой прослойки – гуляк, воров и даже преступников. Она бродила по притонам. Знала все забегаловки. Дружила с шлюхами, а те, чувствуя какой-то подспудный страх, никогда не конфликтовали с ней, хотя считали конкуренткой.
Герти и правда порой отбивала лучших клиентов – сильных, здоровых мужчин. Похоть тоже надо было удовлетворять. Она предпочитала богатых. Не потому, что платили больше – деньги ей были нужны разве что на одежду и обувь, иногда на гостиницы – с богатыми было просто интереснее.
Много раз Герти садилась в закрытую карету, которая увозила её и какого-нибудь молодого графа или герцога навстречу приключениям. Интриги, заговоры, дуэли – люди развлекались, как умели. А Герти – как получалось.
И каждый раз после громкой истории она исчезала бесследно. И ещё меняла место жительства, если кто-то из людей провоцировал её на то, чтобы осушить его. Трупы приходилось прятать – сжигать или топить, предварительно, иссекая следы зубов. Тогда же в её голове родился принцип – съедать только подонков. И к сожалению, такие слишком часто попадались на её пути.
Однажды её узнали в городе, в котором Герти жила 25 лет назад. Человек был трезв и изрядно удивлён, что девчонка из подворотни ни на год не постарела. А ведь гулящая девка, коей её считали, за четверть века должна была превратиться в старуху. Тогда-то Герти и поняла, что пора пересечь границу Рёссена. Она заморочила того человека разговорами о матери, тоже Гертруде, и покинула город.
По пути из страны Герти решила заглянуть в Кёрбер.
Она не бывала там больше 30 лет. Был май. И окна от первой духоты держали открытыми. Герти взобралась на дерево и увидела 45-летнего мужчину с первой сединой в медных волосах. Он сидел за столом у открытого окна и что-то писал. Потом, наверное, понял, что уже стемнело, и одного светильника явно не хватает, отложил перо и посмотрел на лес.
Герти знала, что он не видит её.
Зато она хорошо могла рассмотреть его морщинки, жёсткие складки у рта и наметившиеся мешки под глазами. Лицо его не было озабоченным, скорее уставшим. Дедрик явно много работал за этим столом, он и в детстве постоянно думал о чём-то серьёзном. Герти было любопытно узнать, как сложилась его жизнь? Нашла ли Труди своего ребёнка? Как он поступил с дочкой Одили? Может быть, это она сейчас идёт по стене? А может, просто служанка.
То, что Мирабелле удалось укрепиться на севере, Герти знала давно от случайных попутчиков.
Посидев ещё немного на дереве, вампирша всё же решилась подобраться поближе к замку. Она взобралась на стену, но услышав шаги, спряталась за ограждением.
По двору шла припозднившаяся женщина и вела под руку мальчика, который явно не хотел домой.
- Пошли-пошли. Видишь, как стемнело? А в темноте, сам знаешь, кто водится.
- Призрак бастардихи? Я больше не верю в эти сказки.
- Я про других. В кухне опять говорили про тёмных тварей. На дороге в Иккериц убили торговца сырами, а его жена бесследно пропала. На шее у него две дырки. Понимаешь, что это значит? Иккериц совсем рядом. – Женщина осенила себя кругом и зашептала молитву. - Светлые, защитите.
- Пусть только сунутся к нам мерзкие кровососы! Отец нашпигует их серебром, как утку на Тёмное сочетание, - хохотнул мальчишка.
Герти замерла.
И решила не показываться брату на глаза.
Она вспомнила, что в детстве учила франкский язык. Поэтому из Кёрберского леса прямиком помчалась не в Тан, а на запад, к границе с Франкией.
Вот только ей надоели вонючие города, преступники с их неоправданной жестокостью. Изматывающее желание убить убийцу и невозможность сделать это – слишком частые смерти могли привлечь охотников, которых за последние годы изрядно развелось. Герти постоянно их встречала, узнавая по характерному запаху чеснока.