Страница 90 из 118
Лопнуло со звоном.
Она вдруг вспомнила, что ужасно голодна. И эта мысль её развеселила.
Она взметнулась с кровати на сверхскорости, сама отбросила засов и распахнула двери так, что те едва не вылетели из толстых петель.
На одну секунду она встретившись глазами с рыжей.
Эвтерпа опешила.
В её красных радужках начала растягиваться чёрная дыра. Но Герти не дала ей времени считать себя полностью. Она мощно оттолкнула рыжую плечом…
И помчалась по коридору, задорно посмеиваясь, осознавая свою силу, превосходство и право на кровь!
«Выпить! Досуха!» - стучало в голове.
Где-то за спинной истошно завизжала Эвтерпа.
Герти резко остановилась. И подалась назад.
«Нет!» - она что, только что хотела помочь рыжей??
«Нет…» - Герти побежала вперёд, еле успевая перебирать ногами. Она так разогналась, что чуть не пробежала мимо лестницы.
«Плевать на них… А Кай… конечно, не особо расстроится. Завтра приведут новую. Эту он всё равно уже использовал по назначению,» - ревность воткнула в сердце свой острый коготь и медленно ползла вниз, оставляя саднящую рану.
Герти прибавила скорость.
«Переживу… У меня на это вечность».
Она вдруг расхохоталась: «Самое смешное, что они меня поймут: подкрепиться перед дорогой – святое дело для кровососа!»
Вампирша ворвалась в человеческую спальню и тут же наткнулась на собственное отражение. Из зеркала на неё глянуло чудовище с перекошенной клыкастой улыбкой. Слипшиеся от сиропа волосы торчали в стороны – гладкий пучок распался от бешеного бега.
- Привет… - Герти выцепила взглядом человечку.
Та, по всей видимости, недавно проснулась, уже накинула платье и собиралась зашнуроваться.
- Тебе это больше не понадобится, - Герти оскалилась.
Блондинка во все глаза смотрела на нелюдь. А потом заорала.
В один прыжок Герти очутилась около девицы, заткнула рот рукой, зажала шею и прокусила сонную артерию, прекрасно зная, что такой укус считается смертельным.
Жидкость с ароматом яблок, железа, а ещё земляники и молока заполнила рот, лаская все вкусовые рецепторы разом.
«Сладкая! Какая же она сладкая… вкус-сная…»
- Ммм… - Герти смаковала каждый глоточек горячей человеческой крови, которую пробовала впервые в жизни!
Тонкие ручейки подтекали из раны и рисовала красные полосы на шее и плече трясущейся человечки.
«Обязательно слижу их… потом…»
- Герти, нет!
«Всегда не вовремя!»
Кай крепко схватил её за ткань платья и рванул.
Воротник впился в шею. Вампирша не удержалась и отлетела в сторону, покатившись по гладкому полу, с которого давно убрали лишние тюфяки.
А когда поднялась на ноги, Кай склонился над девчонкой и зажимал руками рану на её шее. Выглядел он так, будто Герти сломала его любимую игрушку. Платье новенькой сползло, обнажая тёплое плечо с остатками летнего загара.
- Защищаешь её?! – рыкнула Герти и почему-то представила, как Кай целует это плечо. И побледневшие полные губы. И грудь…
На миг Герти показалось, что в комнате закончился воздух.
- Ты пожалеешь об этом, – ответил вампир, не поднимая головы.
Будто ударил словами.
- Пошёл ты… - Герти вылетела из комнаты.
Потом из замка.
И долго бежала, не останавливаясь.
Впереди была ночь. И все убежища этого леса она знала назубок.
«Кай показал,» - она чуть не взвыла.
А когда поняла, что мчится на юго-запад, к большому водопаду… по сердцу снова полоснуло острым.
Колени подкосились, и Герти села в снег. Сгребла его в охапку и принялась умываться колкими снежинками, которые не таяли на ней, но снимали с гладкой кожи и волос следы липкого зелёного сиропа.
«Жаль, что снегом нельзя стереть воспоминания и боль…»
Ей следовало подумать о том, куда идти.
От бега шнурки корсажа слегка ослабли. Полочки сморщились. На подоле что-то белело.
«Записка Ларса,» - Герти развернула её. Нет, она не собиралась когда-либо встречаться с древним, но прочитала из любопытства.
Акведук Аруниума. Через 50 лет, в ночь на летнее солнцестояние.
«Да он – романтик,» - Герти осклабилась и отшвырнула бумажку.
Она была сыта, но чувствовала злость. И злость эта требовала выхода.
Вампирша внимательно осмотрелась. Нашла северное направление и помчалась к Кёрберу, но уже своим любимым способом – по верхушкам деревьев, чтобы в этом лесу не осталось больше ни одного её следа.