Страница 54 из 118
Герти обрадовалась не сколько вкусному горячему ужину – заключённым полагалась лишь овсяная каша – сколько присутствию человека, который единственный во всём замке не ненавидел её.
Кухарка суетливо оглядывалась по сторонам, что было излишне – во всей башне не было ни одного узника, кроме дочери покойного господина. Куда подевалась Илла – девушка боялась даже предполагать.
- Она объявила ландграфам, что станет их женой, - зашептала Марта.
- Э-э-э… это как? – губы Герти занемели от холода и не слушались.
- Будет поединок. На смерть. Победителю достанется всё. Весь север и Одиль.
- Три графства и Кёрбер? А Одиль… выйдет замуж… за победителя?
- Да. Ты кушай, детка, - Марта мяла концы шерстяного платка, который накинула на голову поверх чепчика. – Хотя бы взвару выпей горяченького.
Зная Марту, Герти предположила, что в горшке кипяток.
- Успеется. Дай сообразить… Значит, будет поединок… А как же армия Отто? Как они приняли смерть господина?
- Сначала их воеводы, конечно пошумели. Но потом госпожа сказала, мол, как им не стыдно, она их кровь, дочь самого Родрика Нордейда. Мол, как они смеют восставать против рода? Потом она сказала, что накажет виновницу. Тебя, то есть… - Марта судорожно вздохнула, - бедная девочка. – Глаза её снова наполнились слезами, что, видимо не раз случалось в последние дни.
- Марта сосредоточься. То есть, они присягнули Одиль?
- Наверное, детка. Сама я не видела, но Кэтрин и Ребекка там были. И уж поверь, расспрашивала я их подробно, с пристрастием.
- С пристрастием не надо, а то Одиль узнает и не пустит тебя ко мне.
- Да какая ей разница? Если суд уже завтра! – чтобы не зарыдать женщина закусила платок.
- Погоди… У Одиль три армии, у Нордрейдцев – одна. Плохо, что Отто так и не обзавёлся наследником… Но есть же дальние родственники. Хотя, они вряд ли знают… А воеводы... Если бы они смогли объединиться с Берингаром. Или Годфридом… И потом, что этим двоим за интерес жениться на 40-летней женщине вместо молодой графини?
- Не знаю… Но хозяйка наша в самом соку. Кровь с молоком. Детишек родила всех здоровых и легко. И ещё б родила, если б ваш батюшка к ней почаще наведывался… Ой… - Марта запнулась.
- Всё в порядке, дорогая. Это же правда, Одиль… имеет причины обижаться… А ещё она, правда, станет лучшей супругой для графа, которому на голову свалилось столько угодий, - Герти покусывала губы, вспоминая о чём-то важном. – Так суд будет завтра?
- Да, девочка моя. Жрецы уже прибывают. Одиль приказала приготовить для них отдельные покои.
- Теперь моя судьба в руках богов. Помолись за меня.
- Я и так молюсь, Герти. Ты мне… как дочка.
- Спасибо, - девушка подошла вплотную к решётке и обняла кухарку, насколько это позволяли кованые прутья.
Утром весь замок готовился к поединку.
Герти слышала, что происходило на улице, но выглянуть не могла – маленькое окошко, закрытое ставнями, было сделано гораздо выше её роста.
Однако до неё частенько долетали взбудораженные голоса северян, спорящих об исходе поединка. Кто-то даже начал собирать ставки, но в целом большинство было уверено в победе Годфрида.
Герти видела обоих графов и тоже была уверена, что у рыхлого, вечно больного Берингара, чёрные волосы которого лежали на плечах колтунами, меньше шансов.
«Хотя он на десяток лет младше Годфрида. Но Годфрид слово гончая собака. А такие сражаются до последнего».
Герти долго думала, может ли результат поединка повлиять на её будущее? И не могла ответить.
«Годфрид – синяя борода, или Берингар, приносящий кровавые жертвы… Всё одно. Как ни крути, оба ненавидят меня за убийство соседа. Или благодарны?.. Но даже в этом случае, теперь я бесполезна им обоим».
Герти грызла вчерашний хлеб с масляной пропиткой. Марта утром не пришла – то ли Одиль не пустила, то ли работы прибавилось. Кот уселся рядом и прижался к ноге, чтобы отдать и повзаимствовать толику живого тепла. Герти даже погладила зверюгу.
- Моя жизнь напоминает твою. Поесть, поспать. Подумать о жизни. Хотя вряд ли ты размышляешь о собственной действительности… О чём же ты думаешь, рыжий пушистик?
- Го-од-фрид! Го-од-фрид! – скандировала толпа, собравшаяся во дворе перед башней с часами.
Через некоторое время голоса превратились в гул. Каждый северянин орал, поддерживая своего господина.
- Сейчас, Пушистик, там умрёт человек. А им – развлечение. Разве так можно?
Кот не ответил, лишь громче заурчал.
Через несколько минут гул людей сменился рёвом.
- Всё кончено, Пушистик, - Герти потуже укуталась в овечий полушубок.
Ещё через несколько минут к стражам прибежал запыхавшийся мальчик лет 12:
- Вы-то смеялись, а я медяшку поставил! И вон сколько выиграл! – судя по звуку, кошелёк был наполнен монетами под завязку.