Страница 37 из 118
«Охра очень шла маме. А на мне не смотрится, подчеркивает бледность и синеву под глазами. Но если сшить юбку, можно носить. Для лифа и рукавов спрошу у портнихи остатки. К охре и синее подойдёт, и красное, и даже золотое,» - Герти вздохнула. Так или иначе, все мысли её теперь крутились вокруг свадьбы с Отто.
В дверь трижды постучали и завозились с замочной скважиной.
Герти отложила вышивку и встала из-за стола, приготовившись с достоинством встретить кого бы то ни было. Через мгновение дверь отворилась. Ключница-Илла низко поклонилась затворнице и отошла в сторону, пропуская графа Отто Нордрейда с малочисленной мужской свитой.
Герти присела в книксене и низко опустила голову, понимая, что теперь её судьба находится в руках этого человека. И как бы там ни было, злить его не стоит.
- Доброе утро, дитя моё. Встань.
- Доброе утро, ваша милость, - Герти медленно подняла голову на своего будущего мучителя.
- Какая красавица, - Отто тронул её за подбородок. - И говорят, не просватана? – он подмигнул своим сопровождающим, и те загыгыкали.
- Никто не желает брать в жёны бастарда, - жар прилил к лицу Герти, но голос её не дрогнул.
«Пусть знает, как оно есть. Может, тогда откажется от женитьбы?»
- Они – дураки. Джереону следовало заказать портрет для тебя. А не возить с собой изображения тупых дочек Одили. О, не смущайся, все знают, как я люблю единственную сестру. Но все так же знают, что я считаю её тупой курицей.
В свите захохотали. Герти ещё больше покраснела.
- Ну хватит об этом. Я пришёл забрать тебя на завтрак.
- Спешу заверить вас, ваша милость: мне вполне удобно трапезничать в кухне, - Герти не горела желанием встречаться с Одиль и сёстрами, да ещё и показываться Ламмерту в статусе невесты его дяди.
- Теперь тут решаю я, – в тихом голосе Отто послышалось предостережение. – Им надо привыкать к тебе. Ведь ты – моя невеста.
Его не смутил тот факт, что Герти впервые услышала от него о предложении, которое Отто даже сейчас не удосужился сделать, хотя свидетели присутствовали.
- Объявим помолвку за завтраком. Пошли, - скомандовал он.
Герти понурилась и вынуждена была последовать за графом.
«А Илла-то с каким заискиванием смотрит. Интересно, надолго ли это преклонение?»
Она вошла в трапезную, где собралась вся семья. Одиль промолчала, и Герти заметила огромные мешки у неё под глазами. Мирабелла надула губы. Эрментруд удивилась, и ещё больше открыла рот, когда Отто сказал, что Герти не нуждается в представлении, а он вынужден исправить несправедливость, творящуюся в этом доме. Дедрик смотрел на происходящее исподлобья. Он ковырял кашу ложкой для вида, будто ждал чего-то или выжидал удобный момент. И наконец, Ламмерт. На него Герти до последнего опасалась смотреть. Но как было не смотреть, если он единственный учтиво её поприветствовал?
- Доброе утро, графиня. Как спалось? – глаза у него были красными, лицо припухшее, а сами слова показались издёвкой.
- Доброе утро. Неплохо, - ответила Герти только ради приличия.
- Кое-кто уже знает, а всем не ведающим сообщаю: Гертруда скоро станет моей женой, - Отто отправил в рот огромную ложку каши, истекающую жёлтым сливочным маслом.
- Брат… Прежде чем ты явишься в храм с уведомлением, позволь поговорить с тобой. Наедине, - Одиль тоже толком не ела, что было странно, поскольку раньше Марта хвалила отменный аппетит госпожи.
Отто тихо рассмеялся:
- Ты опоздала, сестрица. Мой посыльный уже вернулся из вашего Храма.
- И ответ положительный? – светлые бровки Одиль так и взметнулись вверх.
- Конечно, - Отто похлопал себя по бедру, в то место, где на бок свешивался кошель с монетами. – Или ты думала, что в таком деле можно продешевить?
Одиль не ответила. Она растерянно посмотрела на Ламмерта.
А тот молча кинул перчатку.
В Отто.
Точнее, в тарелку с его кашей.
Произошедшее потом Герти не помнила. В памяти Герти сразу после кожаной перчатки в тарелке она уже стояла у перил и боялась смотреть вниз, на двор.
Она слышала, как чавкает снежная каша под ногами дерущихся. Вдыхала ледяной воздух, в котором появились первые снежинки. Редкие и лёгкие они кружились над местом битвы и падали туда, где в любое мгновение могло произойти страшное.
- Объявим, перерыв! - взмолилась Одиль, обращаясь к военачальнику графства Троготу и северным воеводам.
Мать Ламмерта и её дочери стояли внизу, в окружении собственных гвардейцев и северян.