Страница 95 из 109
- Вот как?
- Да, Филипп, поносят и бранят.
- Хорошо же. Посмотрим, что они запоют, когда подойдет отряд Кинкосеса.
Хижина, крытая соломой, была просторна и чиста. Четверо солдат подвесили гамаки, а потом какой-то негр, недобро ухмыляясь, принес поесть, сказал, что будет прислуживать им, и сел у порога на корточки. Солдаты, покончив с гамаками, выстроились у дверей с алебардами. Взглянув на них, Филипп заметил:
- Любопытно узнать, сторожат они нас или же отдают почести?
- Без сомнения, друг мой, первое ваше предположение резонней,- с кроткой покорностью судьбе отвечал падре Тудела.
Через полчаса пришел Вильегас:
- Губернатор поздравляет вас с благополучным прибытием и просит извинить, что за поздним временем не сможет сегодня принять долгожданных гостей. Завтра в первом часу пополудни он приглашает вас на обед с участием городских нотаблей, а пока что желает вам, сеньор Гуттен, доброй ночи.
- Этот малый цену себе знает,- язвительно заметил капеллан,- а до вас явно снисходит.
- Пусть не думает, что я проглочу это оскорбление,- вспыхнул Филипп.Сейчас же отправлюсь и выскажу ему все, что я о нем думаю!
Падре Тудела вскочил и загородил выход.
- Вы с ума сошли, Филипп! Бог с вами! Умерьте свои порывы, если хотите выпутаться из беды. Дождитесь утра, и попробуем выйти отсюда. А пока попробуйте-ка узнать, под стражей мы или нет.
Филипп, переведя дух, счел этот совет разумным и направился к двери. Когда он ступил за порог, латники взяли на караул.
- Ну что ж, добрый знак,- прошептал священник.- Карвахаль желает уладить дело миром.
В поселении, по словам Вильегаса, нашли себе приют триста пятьдесят испанцев, не считая индейцев племени какетио, перебравшихся сюда из Коро, и местных. Всего же в округе проживало около ста тысяч туземцев.
- Пусто,- сказал Гуттен, оглядев площадь.
- Час-то поздний,- зевая, ответил священник.
- Поглядите-ка, падре! - весело воскликнул Филипп, указывая на дом губернатора.- Ведь это же наш добрый и давний друг Эрнан Перес де ла Муэла!
Лекарь, стоя возле жаровни, вел оживленную беседу с двумя солдатами. Филипп приветливо окликнул его, но тот, видимо, не узнал своего бывшего командира. Когда же Филипп стал так, чтобы пламя осветило ему лицо, лекарь наконец холодно поклонился и пошел к нему навстречу. Приблизившись почти вплотную, он торопливо зашептал:
- Напрасно вы, сударь, обрадовались мне при посторонних: мы все тут под топором ходим. Губернатор - настоящий Вельзевул: он вынудил меня покинуть Коро под угрозой смерти, а кое-кого и вправду повесил, придравшись к какому-то пустяку. По сравнению с этим бесноватым Хорхе Спира кажется невинным агнцем. Берегитесь Педро Лимпиаса: он ненавидит вас. Мне и самому пришлось на словах отречься от вашей милости, чтобы не попасть в беду. Против вас затевается что-то недоброе... Теперь позвольте я ощупаю вам лоб, словно вам нездоровится и вы попросили моей помощи. Я друг вам, дон Филипп, но моя жизнь мне дорога... Храни вас бог, сударь!
С этими словами он повернулся и, пройдя три шага, сплюнул.
- Дело плохо, дон Филипп,- в испуге проговорил падре Тудела.- Хуан Карвахаль - господин положения, а мы у него в плену. Вернемся-ка поскорее домой, а завтра минута в минуту явимся на обед.
По дороге они увидели чернокожего слугу - улыбаясь, тот сидел посреди улицы и внимательно следил за ними.
Поутру Вильегас явился за Гуттеном и его спутниками.
- Пора! Пора! - благодушно восклицал он.- Губернатор ждет нас! Не годится заставлять его ждать!
На площади под исполинской сейбой был богато накрыт стол, вокруг которого стояла дюжина табуретов. Мельхиор Грубель-младший со всей учтивостью поспешил навстречу гостям.
- Не доверяйте ему,- успел шепнуть Гуттену капеллан.- Он не боится выказать вам дружелюбие - стало быть, ему нечего бояться вашего врага, стало быть, он с ним заодно.
Карвахаль еще не пришел. Мельхиор Грубель рассаживал гостей, среди которых был и Лимпиас, намеренно отвернувшийся от Гуттена.
Зато Диего Руис Вальехо поклонился ему приветливо и почтительно, чего нельзя было сказать о Грегорио Пласенсии, Санчо Брисеньо и Дамиане де Барриосе, сухо кивнувших бывшему губернатору.
Через полчаса появился широко улыбающийся Карвахаль - как всегда, в черном.
- Милостивый государь мой, дон Филипп,- церемонно поклонившись и заключив Гуттена в объятия, начал он.- Вы не можете и вообразить себе, сколь радостно мне видеть вас - человека, которого мы так долго считали погибшим! Прошу вас сюда! Займите место справа от меня - почетное место, приличествующее вашему положению и знатности. Расскажите мне обо всем, что выпало вам на долю. Я уже слышал краем уха, что вы отыскали Эльдорадо, осведомлен и о ваших грандиозных планах, но желаю узнать об этом из первых уст.
Обед был обилен: подавали кукурузные лепешки, молоко, дичь, мясо - все в неимоверных количествах. Гуттен рассказал о своих приключениях, и Карвахаль, который слушал его с видимым интересом, воскликнул, обращаясь к сотрапезникам:
- Теперь, господа, я желал бы поговорить с сеньором Гуттеном наедине. Нам предстоит кое-что обсудить. Вас же, Мельхиор, я попрошу сообщить донье Каталине, чтобы она пришла к нам.
Гуттен поглядел на него с недоумением.
- Я хочу раз и навсегда показать всем, сколь велико мое к вам благорасположение. Никто не воспрепятствует осуществлению тех намерений, о которых я скажу вам чуть погодя. Знайте, дон Филипп, что я, не в пример многим, верю, что вы побывали в Эльдорадо, и не считаю ваши слова бредом безумца или выдумками лгуна, пытающегося оправдать свои промахи. Нет! Я слишком хорошо вас знаю, чтобы хоть на миг заподозрить вас в этом.
Краска залила щеки Филиппа, когда в двадцати шагах от себя он увидел Каталину в сопровождении Перико и Магдалены.
- Не правда ли, она хороша как никогда? Каталина сдержала свое слово: она пришла ко мне, как только я был назначен губернатором.
На лице Каталины застыло выражение досадливой растерянности. Даже тени оживления не появилось в ее глазах, когда Карвахаль насмешливым и одновременно игривым тоном спросил ее:
- Ты, должно быть, уже позабыла нашего друга Филиппа фон Гуттена?