Луна доктора Фауста

- Видите? Это луна доктора Фауста,- сказал Гуттен священнику.

- Да опомнитесь же, ваша милость! Луна как луна! Выбросьте этот вздор из головы или пеняйте на себя!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Miserere mei!1

27. ВОЛЯ ВОЙСКА

Солдаты, измученные долгим и трудным переходом, еще отсыпались, хотя солнце было уже высоко. Гуттен проснулся последним, ибо жар от раны продолжал мучить его. В зелени, как зеркало, сверкали воды ручья, и на берегу, собравшись в кружок вокруг Лимпиаса, сидели и лежали капитаны. Пощипывали траву расседланные кони, остававшиеся глухи к зову привольной долины.

Гуттен в сопровождении священника, чуть пошатываясь, подошел к капитанам, и при его приближении те неохотно поднялись. Они прятали глаза, и выражение их лиц не предвещало ему ничего доброго.

- Изрядный путь пришлось нам отмахать вчера,- сказал он в виде приветствия. Никто не ответил ему, и глядели на него - если кто и глядел враждебно и неприязненно.

- Надо бы нам с вами потолковать, сеньор губернатор,- нарушил Лимпиас томительное молчание.

- Слушаю вас, маэсе. Что стряслось?

- Отряд требует немедленного возвращения в Коро. Гуттен в изумлении спросил:

- С какой стати?

- Нам надоели все эти бесконечные мытарства, мы устали. Мы больше не верим в Эльдорадо. Десять лет морочат нам голову этой проклятой басней. Нет здесь никакого золота, и серебра нет, и вообще ни черта, кроме бешеных индейцев, ядовитых змей да топких трясин!

- А что вы скажете, если узнаете, что сегодня ночью я побывал там?

------------------------------------

1 Господи помилуй! (лат.)

Лимпиас надменно вздернул подбородок:

- Скажу, что вы или спятили, или лжете нам в глаза.

- Выбирайте-ка выражения, маэсе! - одернул его Кинкосес, взявшись за шпагу.

- Да я вовсе не собирался оскорблять сеньора губернатора,- овладев собой, отвечал Лимпиас.- Дон Филипп желал получить мой ответ, вот я и ответил без околичностей и недомолвок, прямо и честно, как и подобает истинному кастильцу.

Священник догнал уходившего Гуттена и зашептал ему:

- Ну, разве не предупреждал я вас? Никому не рассказывайте о своем приключении, а не то вас и вправду объявят безумцем, ибо нет способа верней опорочить достойного человека.

- Хорошо, но как быть с золотой пыльцой, покрывающей меня с головы до пят?

- Забудьте о ней! - торопливо проговорил священник.- Скажу вам одно: если не удовлетворите требование своих людей, будете смещены или убиты!

Через два дня остатки воинства, четыре с лишним года назад вышедшего из Коро, двинулись в обратный путь. Им предстояло пройти полтысячи лиг. Был канун Богоявления 1545 года. Миновав селение Санта-Мария-де-Льянос, отряд присоединился к тем тремстам испанцам, которые из боязни или по болезни отказались в свое время идти в страну омагуа. Гуттен не сдавался, он уговаривал, убеждал и прельщал, он показывал свое изумрудное ожерелье, он строил радужные планы:

- Мы с Вельзером отдадим вам все наше состояние. Я покорю омагуа и воздвигну там четыре города. Я поселюсь в Баварии и возьму с собой лучших солдат.

Но испанцы отвечали ему насмешками и издевками. А Педро Лимпиас уже не втихомолку, но в полный голос позволял себе говорить:

- Он такой же полоумный, как Спира и все остальные немцы. Дурни мы будем, если развесим уши!

Двигались медленно, каждый шаг давался с трудом. Солдаты еле брели, бросая арбалеты, аркебузы, щиты. Неожиданно появился перед ними лесок с густой листвой - тот самый, где они зимовали три года назад.

- Здесь остановимся,- велел Гуттен.- Отдохнем и подкормимся, благо дичи вокруг пропасть.

Солдаты в изнеможении опустились на землю. Лишь Гуттен и Лимпиас, скрестив взгляды, словно клинки, остались на ногах.

Только наутро, после целого дня отдыха, после того, как зажарили и съели трех антилоп, повеселели и приободрились участники экспедиции. Кто-то запел, двое засвистали в такт, еще четверо рассмеялись. Гуттен благодушно изрек:

- Вот чего нам так не хватало - хорошего места для отдыха.

Тотчас прозвучал в ответ сварливый голос Лимпиаса:

- Я, к примеру, нисколько не устал и готов хоть сейчас идти дальше.

Все взгляды обратились на него, а он, на мгновение смутившись, тоном более требовательным, чем дозволяли приличия, спросил:

- Почему вы не пустите меня с двумя десятками людей вперед?

- Что ж, прекрасно,- сейчас же ответил Гуттен, просияв при одной мысли, что Лимпиас перестанет мозолить ему глаза,- можете идти, когда захотите.

- Я чувствую в себе довольно сил, чтобы тоже идти в передовом дозоре,к удивлению Филиппа, сказал Вельзер.

Лимпиас в бешенстве повернулся к юному Варфоломею, а Гуттен подумал: "Он сумеет удержать их, если они вздумают дезертировать".

- Ладно,- после недолгого молчания сказал он вслух,- я позволяю капитану Вельзеру возглавить авангард и возлагаю на него всю ответственность.

По свирепому лицу Лимпиаса скользнула какая-то странная гримаса.

Через два часа он и Вельзер во главе маленького отряда, в составе которого были Диего де Монтес, Санчо Брисеньо, Дамиан де Барриос, Алонсо Пачеко, вышли из лагеря по направлению к Коро. Гуттен приказал им набрать в городе новое войско и поджидать экспедицию в Баркисимето.

- Вы совершили непростительную ошибку, отправив мальчика с Лимпиасом. Крепко помолитесь, чтобы небеса охранили его,- сказал Тудела.

Две недели спустя отправилось в путь и ядро отряда: каждый шаг давался с трудом, и снова поперек седел лежали больные и обессилевшие.

- Эдак мы никогда не доберемся,- с тревогой сказал Кинкосесу Филипп.Думаю, мне стоит последовать примеру Лимпиаса, а вы с остальными пойдете следом.

- Разумно,- отвечал тот, сморщившись, как от кислого.- Из-за больных мы двигаемся не проворней похоронной процессии. Впрочем, если вдуматься, мы и есть похоронная процессия.

Гуттен с десятком всадников вступил в пределы Акаригуа.

- Глядите, ваша милость: на дереве вырезан крест! - воскликнул один из солдат.

- Надо думать, где-то нас дожидается весточка,- отвечал Филипп и, пошарив в дупле, достал письмо.

"Хуан де Вильегас на протяжении четырех дней дожидался здесь Филиппа фон Гуттена, но не дождался и направился в Эль-Токуйо".