Луна доктора Фауста

- Еще он говорит,- с оттенком недоверия продолжал переводить Лимпиас,что в стране их неимоверное количество золота, и все амазонки на золоте едят, в золото одеваются, а в городе, где живет их царица, стоят пять храмов, посвященных солнцу, где хранят они своих золотых идолов. Храмы же эти до половины своей высоты отделаны серебром, а крыши их разукрашены разноцветными перьями.

- Ах, чертовки! - не выдержал Санчо Брисеньо.

- Еще он говорит, что ходят они в одежде, сотканной из шерсти овец... Ну, тут он путает - наверно, речь идет о верблюдах.

- Это указывает на то, что в их краю бывают холода, а сами они до тонкостей постигли ремесла,- сказал падре Тудела.

- ...и что золото на их языке называется "пако", а серебро - "койа", и они взимают ежегодную дань с его племени самыми красивыми девушками и перьями попугаев ара. И что с заходом солнца они не позволяют чужестранцам оставаться в городе. А с наступлением темноты становится так холодно, что разводят костры.

- Слышали? Выходит, я прав! - наставительно сказал капеллан.- Надо подняться тысячи на три футов, чтобы отыскать место, где в этих широтах бывает холодно. Идти следует на запад... Все свидетельствует о том, что люди, которых мы вознамерились покорить и обобрать,- могущественны. Не разумней ли, дон Филипп, отказаться от этой затеи?

Гуттен устремил на священника суровый взгляд, и впервые за все это время в словах его прозвучал упрек:

- Нет, падре! Теперь, послушав истории о столь необыкновенных женщинах, меньше, чем когда-либо, я собираюсь отступать.

- Да ведь все это выдумки дикаря! - раздраженно заговорил тот.Неужели вы поверили, будто женщины, которые даже в монастыре не могут ужиться друг с другом, способны договориться между собой и основать могучую державу? Ими правит женщина - пусть так, это не первый и не последний случай в истории народов. Можно было бы поверить и в то, что женщины наравне и рядом со своими мужьями участвуют в битве. Но женское царство басня! Истиной - к тому же истиной, внушающей ужас,- представляется мне вот что: действительно, где-то обитает некое племя - я готов допустить даже, что правит им женщина,- которое подчинило себе другие племена на тысячу миль вокруг. С ним не совладают и сорок Геркулесов, что уж говорить о сорока полумертвых от голода, изможденных и измученных кастильцах! Надо возвращаться, дон Филипп! Вернемся, пока не поздно!

- Как можете вы помышлять об отступлении, когда один лишь шаг отделяет нас от Эльдорадо, а длань господня все еще хранит нас? Да разве совладают с нами эти нечестивые язычницы? Вы удивляете меня, падре! Только вперед! Вот вам мой ответ! Маэсе Лимпиас! Пусть касик проложит на карте наш путь!

Но Капта, узнав, что от него требуется, в ужасе замахал руками.

- Он говорит, что проникнуть туда без позволения этих драчливых бабенок - смертельный риск.

Лимпиас, лукаво сощурясь, что-то сказал касику, и тот расхохотался.

- Я спросил его, не придутся ли амазонкам по нраву такие видные и ладные юные рыцари, как наш Варфоломей и сеньор капитан-генерал, а он ответил: "Еще бы не прийтись! Среди этих воительниц множество таких, кто весьма склонен к утехам плоти и не откажется понести от столь славных кавалеров".

Капта изъявил желание сопровождать отряд в страну амазонок.

- Молодец! - воскликнул Филипп, ласково и одобрительно похлопав его по плечу.

Однако лицо касика внезапно омрачилось.

- Он говорит, что сперва нам придется пройти через страну омагуа. Они не так могущественны, как амазонки, и к тому же платят им дань, но многочисленны, воинственны, сильны. Край их богат золотом.

- Вот еще! - пренебрежительно молвил Филипп.

Как нас пугали индейцами чоке, а они оказались жалкими чесоточными недомерками. И омагуа, что бы ни толковал Капта, будут ничем не лучше. Довольно рассуждать! В путь!

26. ЗОЛОТОЙ ПЕСОК

Капта, без умолку болтая что-то на своем языке, шел у стремени Лимпиаса. Филипп ехал впереди колонны, и в глазах его горел огонь упорства и решительности. За ним рысили двадцать три кавалериста, брели без строя семнадцать пехотинцев, а замыкали шествие молчаливые обнаженные носильщики.

- Славный малый этот Капта,- сказал Барриос хирургу Диего де Монтесу,он не только самолично отведет нас в Эльдорадо, но и позаботится, чтоб мы не голодали.

- Он блюдет собственный интерес,- отвечал старик.

- Ты полагаешь, он приготовил ловушку?

- Нет, не в том дело. Все больше убеждаюсь в правоте Лимпиаса: касик хочет с нашей помощью одолеть своих врагов.

Видневшиеся на юге горы с каждым переходом становились ближе. На четвертый день казалось, что скалистые громады совсем рядом. Вершины их были кое-где покрыты снегом.

- Ух ты! - в восторге вскричал Лимпиас.- Они куда выше Пиренеев.

Горный кряж стремительно приближался. От сьерры потянуло холодом.

- Слава богу, наконец-то кончилась эта жара,- сказал один из солдат.

Посреди плоскогорья, не дальше лиги от края сельвы, тянувшейся по горному склону, Гуттен заметил небольшой лесок, состоявший из высоких раскидистых деревьев.

- Там и разобьем лагерь,- сказал он.- Уж сколько прошли, а лес вижу впервые.

Солдаты без команды прибавили шагу, торопясь насладиться лесной прохладой.

Капта что-то проговорил, и Лимпиас перевел его слова:

- В этой сельве, прилегающей к горам, течет река Кагуан. Если будем двигаться по течению, придем прямо в Эльдорадо, или в Оуарику, как называется этот край на их языке.

Это известие подбодрило солдат, разбивших бивак на поросшей лесом площадке.

- Благословен будь, лес! - возгласил, становясь на колени, падре Тудела.- Благословенны птицы, коих ты приютил под своей сенью, благословенны звери...

- Не забудьте про змей, падре! - пошутил Лимпиас, за что и был обруган священником.

Голодное и изнемогшее от зноя воинство углубилось в лес, но щебет непуганых птиц не смолк. Просвистели посланные без промаха стрелы, и предсмертный клекот забившихся на земле птиц сменил рулады.

- Благословенны арбалеты! - сказал Хуан Кинкосес.

- Благословенны руки, зарядившие их,- подхватил капеллан, проворно и ловко ощипывая птицу.