Страница 50 из 99
Светофор переключился на красный прямо перед моим носом, но я закончил поворот. Куда я ехал? Душа моя стремилась к жене и сыну, в нашу уютную кухню, а я направлялся к своим врагам, к сборищу русских кэбби под отелем "Мэдисон"... У кого еще мог я выяснить толком, что за слово написал полицейский в повестке? Узнать, чем эта повестка грозит? Спросить совета: как быть?
Уж кто-кто, а эти прохвосты все в таких делах знают! Небось, каждое утро в "Кеннеди" похвалялись друг перед дружкой штрафными талонами. Этот накануне схлопотал сразу два, а тот -- три. И всегда одна песня: "Ни за что!". Овечки невинные!.. Меня ничуть не смущало то обстоятельство, что я сам получил сейчас и талон, и повестку. Ведь о себе-то я доподлинно знал -НИ ЗА ЧТО!.. 2.
Хотя ссора наша была и пустяшной, и давней, кошки скребли на душе, когда я подъезжал к "Мэдисону": как меня встретят?
Почти вся гоп-компания была на месте: "Odessa corporation", "Fira corporation", "Padio corporation", "Taganka corporation", "Tbiliso corporation"... Я был готов продефилировать мимо своих недругов с независимым видом, но меня окликнули:
-- Бублик!
-- Пачиму тебя не было видно? Ты не работал? -- спросил Начальник.
Вместо ответа я лишь махнул рукой. Это получалось помимо моей воли: я вел себя, как они...
Алик-с-пятнышком привстал на бампере, высматривая мой чекер в хвосте очереди:
-- Ты уже на гараж не пашешь? Ты -- купил?
-- Он рентует, -- сказал Ежик. -- У моей сученьки...
-- Как поживает Доктор? -- спросил я. -- Не "соскочил" еще?
-- Куда он денется...
-- А Узбек?
-- Узбека что-то не видно...
-- Давно уже, -- сказал Помидор, и все замолчали. Длинный Марик, заметив бумажки, которые я держал в руке, расплылся в улыбке.
-- Бублик, ты получил штраф?!
-- Ни за что дали, -- сказал я.
-- Два! -- восхитился Марик.
-- Совершенно ни за что!...
-- "Остановка запрещена", -- довольно-таки бестактно заметил Ежик.
-- Ты посмотри второй, -- сказал я, подчеркнуто игнорируя "архитектора" и обращаясь к Длинному Марику: -- Ты понимаешь, что там написано?
-- "Инг"? -- принялся разбирать с конца Марик. -- "Тинг"?..
-- Бублик, наверное, сделал "абгемахт" хорошему чемодану, -- высказал предположение Алик-с-пятнышком, разобрав, в какое учреждение приглашает меня повестка, а Начальник деловито осведомился:
-- Бублик, вы уже имеете гражданство?
-- Тыц-грыц! -- огрызнулся я, но как-то не очень уверенно:
гражданства у меня не было...
-- В этой биладской странэ только настоящих бандитов в тюрьму нэ сажают, -- галантно сказал Начальник. Он давал понять, что даже если я и украл чемодан и меня посадят за это в тюрьму, -- в наших с ним отношениях ничего не изменится.
"Гражданство", "тюрьма" -- чем больше меня пугали или дразнили (?) -тем спокойнее становилось на душе. В конце концов, я ведь твердо знал, что ничего плохого не сделал. А раз так, то нечего мне и бояться! Ну, что мне, в самом деле могут сделать? На хвост соли насыпать? Я расскажу судье все, как оно в действительности было, и он, конечно же, поймет, что произошло недоразумение.
С чувством какой-то своеобразной гордости по поводу того, что ни один из этих жуков не получал еще такой повестки, включил я "НЕ РАБОТАЮ" и -поехал...
Воспаленной краснотой цифр мерцали электронные часы над входом в банк -- 5:05. Сделать деньги, начав день так поздно, можно только при какой-то невероятной удаче и только -- в "Кеннеди". 3.
Очередь кэбов у "Хилтона" ползла безостановочно: начался предвечерний час "пик". Впереди меня чекеров что-то не видно. Эх, если бы сеичас потребовался швейцару большой кэб... Не прошло и минуты, как раздался свисток, и я услышал:
-- Чекер!
Вильнул, выезжая из очереди и -- к подъезду! Гора чемоданов ждала меня. Втроем: швейцар, рассыльный и я начали погрузку. Чемоданы были большущие, но с них свисали бирки "AL ITALIA", и это придавало сил45...
Только три места принял багажник. Только четыре приняло заднее сиденье. Мы уже загрузили весь чекер под самый потолок, но еще оставались какие-то коробки, сумки... Наконец управились.
-- Gracio! -- прощебетала сухонькая, пожилая егоза в белых чулочках, усаживаясь рядом со мной между своими картонками.
Прислуга в "Хилтоне" вышколенная, но даже у этих дрессированных лакеев вытянулись физиономии. Заплати моя пассажирка по пятерке швейцару и рассыльному за такую погрузку -- это было бы не слишком много. Но одному из них досталась лишь кривая улыбочка, а другому -- нежное "Gracio"... "Ну и стерва!" -- успел подумать я и услышал:
-- Отель "Американа"!
Честное слово, если бы она пошутила так, я сказал бы ей, что это ничуть не остроумно. Но она не шутила. Ей нужно было перевезти вещи в соседнюю гостиницу. Ни служащие "Хилтона", ни служащие "Американы" перевозить на тележках багаж постояльцев из отеля в отель не обязаны и меньше чем за двадцать долларов не подрядились бы. Чтобы сэкономить, разумница-синьора наняла мой кэб на расстояние в один квартал...
Когда мы остановились у небоскреба "Американа", счетчик показывал 0.85. Я принялся вытаскивать из салона чемоданы, а дюжий швейцар, охая, крякая, доставлял их по одному к ступеням подъезда. Белые чулочки обежали вокруг чекера, синьора проверила, не забыто ли что на переднем сиденье, в салоне, в багажнике, и, как ни в чем ни бывало, обратилась ко мне:
-- Quanta?
-- Cinque, -- показал я растопыренную пятерню.
И тут синьора стала визжать. Мгновенно сорвалась в крик:
-- Швейцар!
Но швейцар стоял рядом, обескураженный и безучастный, он ведь тоже рассчитывал получить пятерочку... На худенькой шейке набрякла лиловая жила:
-- Полиция!
Отчаявшись, что никто-никто не придет к ней на помощь, беззащитная женщина опустила руки и горько заплакала. Вокруг столпились люди. С трудом расталкивая их, ко мне протиснулся черный кэбби с рваным шрамом во всю щеку:
-- Он хороший парень, я знаю его, -- взволнованно заговорил кэбби, обращаясь к публике и обнимая меня за плечи. -- Пойдем отсюда, пойдем...
Я видел этого таксиста впервые; к горлу подступил комок. Что, кроме новых неприятностей, сулила мне еще одна встреча с полицией; вторая на дню?.. Мы ушли, провожаемые возмущенным гулом толпы: