Страница 19 из 38
(Примечание Мемуариста. Опять фамилия посланника вымарана Дэйвисом из дневника.)
Четыре часа дня. Приходил Дженкинс, американский инженер. Он строит листопрокатный стан на Донбассе. Дал интересное описание промышленности этого региона и плотины Купера, уступающей только плотине Боулдера. Описал алюминиевый комбинат, листопрокатную фабрику и т.п. У него высокое мнение об умственных способностях русских инженеров.
(Примечание Мемуариста. Плотина Боулдера, на самом деле, – это Дамба Гувера. Одна из крупнейших плотин с гидроэлектростанцией в США. Высота плотины более двухсот метров.
Забавно, что до 1932-го года плотина называлась Дамбой Гувера. Но как только Президент Гувер проиграл выборы Рузвельту, она превратилась в плотину Боулдера.
Дэйвис, как последовательный сторонник Рузвельта, называет её только так. Занятно, что через два года после ухода Рузвельта дамба опять обрела имя Гувера. А нам говорят, что это большевики любили города переименовывать.
С плотиной Купера еще любопытнее. На самом деле имеется в виду легендарная ДнепроГЭС. Действительно, при её сооружении привлекали в качестве консультанта известного американского строителя плотин Хью Купера.
Про этом главным проектировщиком плотины и станции был Советский инженер и академик Иван Александров. Впрочем, за помощь в работе мистер Купер таки получил свой Орден Трудового Красного Знамени. Продолжаем.)
Пять пятнадцать вечера. Внешнеполитическое ведомство пригласило нас на просмотр Советских кинофильмов. Смотрели хронику нашего прибытия и встречи с Калининым в качестве "короткого" ролика и основной фильм – драму о Революции.
Французский оборонный бюджет.
Журнал, Москва, 3-е февраля 1937-го.
Французское казначейство одобрило расходы на национальную оборону в четырнадцать миллиардов франков (примерно семьсот миллионов долларов) на следующие три года.
Насколько разительный контраст с Советами! Франция одобрила около двухсот пятидесяти миллионов долларов в год на 1938-й, 1939-й и 1940-й. Россия планирует потратить только в 1938-м году в золотом пересчёте в десять раз больше.
Дневник, Москва, 3-е февраля 1937-го.
Полдень. Встречались с посланником. При обсуждении процесса конфиденциально проинформировал, что, по его мнению, обвиняемые были виновны.
(Примечание Мемуариста. Опять безымянный посланник из дневника. По всей видимости, уже другой. Не вполне понятно, посол Дэйвис встречается с крупными дипломатами других стран или это к нему наши наркомы в посольство бегают.
Опять же, вне контекста непонятна должность. Британское слово "министр" может означать как настоящего министра, так и дипломатического советника или чиновника высокого ранга. Продолжаем.)
Пять тридцать вечера. Приехал германский посол, граф фон дер Шуленбург. Он очень жизнерадостен и привлекателен на свой германский манер. Обсуждали процесс и тяжелое положение немецких заключенных под арестом, к которым не допускаются германские дипломатические представители.
Он сказал, что сорок или пятьдесят немцев находятся под арестом или постоянно содержатся в заключении, троих новых арестовали только вчера. Это его занимает! Он саркастически смеялся при ссылках на процессе на предполагаемые действия Германии.
Литвинов предостерегает против Гитлера.
Номер тридцать три, Москва, 6-е февраля 1937-го.
Достопочтенному государственному секретарю.
Конференция с народным комиссаром иностранных дел Литвиновым в три пополудни 4-го февраля 1937-го.
Сэр, имею честь доложить, что встречался с народным комиссаром иностранных дел, мистером Максимом Литвиновым 4-го февраля 1937-го.
Я начал обсуждение с объявления мистеру Литвинову, что я привёз приветствия президента Соединённых Штатов и государственного секретаря, мистера Халла, ему, как главе внешнеполитического ведомства и правительству, которое он представляет.
На это мистер Литвинов ответил, что у него в памяти осталось неизгладимое впечатление о президенте Рузвельте, он считает его "великим человеком" и привержен тем же идеалам в двух отношениях, которые преследует и Советское правительство. А именно: облегчение страданий народных масс путём гуманитарных усилий и его заступничество за мир во всём мире.
Он также добавил, что восхищен государственным секретарём мистером Халлом, особенно, говоря о его южно-американской дипломатии. Моим ответом было, что по моему мнению, он толкует отношение президента к этим двум вопросам корректно и это представляет отношение всего американского народа в общем.
С той оговоркой, что многие люди, такие как я, несмотря на глубокую симпатию к правительственным целям облегчения жизни и возвышения масс, могут сомневаться в мудрости некоторых из применяемых методов и верят, что эволюция лучше революции. Опасаются, что побуждаемые благими намерениями усилия произвести это ускоренно, вместо поступательного развития, могут нанести вред делу человеческого счастья.
Я воспользовался случаем, чтобы заявить мистеру Литвинову, что он может без всяких оговорок положиться на мои личные симпатии целям и усилиям, предпринимаемым его правительством в попытках добиться для Советского народа лучших стандартов жизни и большей свободы. Он и его правительство могут быть вполне заверены, насколько будет касаться моего личного отношения, оно будет объективно направлено на честное и беспристрастное изложение фактов, условий, тенденций и сил так, как я нахожу их.
А также, что у нас отсутствуют дипломатические проблемы в европейском смысле, благодаря нашему удачному географическом положению и мы не собираемся точить томагавки.
Вслед за этим мистер Литвинов предположил, что мы заинтересованы в международной торговле. На это я ответил, что, будучи на государственной службе, я провёл экспертное изучение американской внешней торговли за шесть лет и, по моему мнению, величайшим иностранным рынком в мире были сами Соединённые Штаты.
Международная торговля важна для нас, в основном, как резервы для выравнивания наших собственных деловых условий и мы весьма независимы от нее, как от насущного фактора нашей национальной политики.
С другой стороны, мы, разумеется, заинтересованы в развитии международной торговли, но она не слишком жизненно важна или заслуживает столь же серьёзного обсуждения, как у не столь щедро одаренных народов. Мистер Литвинов предположил, что несмотря ни на что Америка не настолько хорошо изолирована от мировых проблем и мировая обстановка всё сильнее вторгается в нашу изоляцию.
Также он заявил, что у нас могут возникнуть проблемы с Японией. Что, судя по развитию событий, даже в Америке мы не можем чувствовать себя полностью защищенными в уверенности, будто мы полностью изолированы от мировых событий. На это я ответил, что нам повезло в том, что и Япония, и все наши соседи знают, что мы не претендуем ни на что из того, чем они обладают, и что Тихий океан, Скалистые горы и наши силы таковы, что мы можем быть уверены в сохранении дружественных отношений.
Благодаря продвижению в южной Америке, демократическая идея твёрдо установилась в этом полушарии и существует глубокое понимание между президентом, секретарём Халлом и основными правительствами западного полушария по сохранению наших общих интересов на основе мира. Одним из величайших достижений секретаря Халла является, возможно, наиболее тесное сотрудничество и взаимное доверие между народами обеих Америк, чем когда либо.
Я спросил мистера Литвинова о его оценке европейской ситуации и есть ли признаки снижения напряжения. Он ответил: «к сожалению, нет» и энергично выразил непонимание почему Англия и Франция «постоянно носятся» с Гитлером в Германии.
Он не может понять почему они должны выпускать ноты и запросы, постоянно подстёгивать германскую ситуацию, таким образом подчёркивать значение Гитлера, «подкармливать его тщеславие» и самомнение, что он (Гитлер) самая главная фигура в Европе. Он считает, нужно позволить Гитлеру «вариться в собственном соку».