Страница 8 из 68
Внезапно мне очень сильно захотелось домой. И пусть супруга пилит дни и ночи напролёт. В конце концов ей надоест, и она успокоится. Я бы попросил остановить машину, но внутри меня зрело ощущение того, что эту просьбу оставят без внимания, лишив меня хотя бы видимости свободной воли.
- Я изучил карту, - сказал Зверь деловым тоном, - по-моему, стоило бы подробнее остановиться на участке пятнадцать.
- Это где? - спросил Теодор, - разбили на свои дурацкие сектора, пронумеровали...Прежние названия были куда выразительнее, да и запоминались не в пример лучше.
Послышался шелест разворачиваемой бумаги.
- Пятнадцатый участок - это здесь, - очевидно Зверь указывал собеседнику означенное место, - я думаю, если обойти колонну, то можно спуститься по колодцу на шестой уровень, минуя пещеру в шестнадцатом. Колодец же сквозной?
- Иногда, - усмехнулся Теодор, - я читал в источнике, как он периодически перекрывается какой-то мембраной. Периодичность перекрывания и характер мембраны неизвестны. Готов рискнуть - пожалуйста, но только без меня. Да, идти через зал Криков - огромный риск, но там я, по крайней мере, знаю, чего ожидать и как следует поступать.
- А было бы просто замечательно, - вздохнул Зверь и начал сворачивать карту.
Я не выдержал и приоткрыл один глаз: на коленях гиганта лежал пластиковый планшет, набитый стопой аккуратно сложенных листов. Один из них был развёрнут, и я успел рассмотреть непонятный чертёж, состоящий из множества изогнутых линий, пересекающихся между собой. Видимо - это был план той самой пещеры, по которой мне предстояло волочить тяжеленное (а в этом я не сомневался) оборудование. Ещё я сумел различить, что карта представляла собой ксерокопию достаточно древнего документа. Возраст его я понятное дело, не знал, однако глаз буквально цеплялся за старорусские "яти". Поверх старого плана кто-то нанёс координатную сетку, пронумеровав квадраты.
Зверь свернул карту и положил её в планшет. После этого взглянул на меня, усмехаясь доброй улыбкой голодной белой акулы, которая после недельного воздержания встретила упитанного дайвера.
- Выспался? - спросил он, - или любопытство замучило?
- Любопытство погубило кошку, - нравоучительно заметил Теодор, - или выражаясь более понятно: любопытной Варваре, на базаре нос оторвали.
- Я, как мне кажется, тоже во всём этом участвую, - буркнул я, ощущая, как бес противоречия стучится в стену осторожности, пытаясь вырваться наружу, - поэтому имею право знать хоть что-нибудь.
- Имеешь, - снисходительно бросил Теодор, - знай, что-нибудь.
Швед, по лошадиному заржал, ёрзая на своём месте.
- Твоё дело очень маленькое, - пояснил Зверь,- держать язык за зубами, таскать барахло и лишний раз не высовываться. Я просто поражаюсь, Теодор Емельянович, где вы умудрились насобирать подобных дегенератов. Будь моя воля...
Он не стал продолжать, но всё было понятно и так. Именно поэтому я ощущал, как моя неуверенность растёт с каждым километром. К счастью, для меня, Швед решил поучаствовать в разговоре, внести так сказать, посильную лепту. Похлопывая пальцами по баранке он обернулся, пытаясь поймать взгляд Зверя.
- Зверь, - бодро булькнул водитель, облизывая бульдожьи губы, - помнишь ту кобылу, с которой мы, прошлым летом отвисали в Анталии? Ну, ты ещё сказал, типа от неё пользы нет никакой, разве сифон подарит или ещё чего.
- Ну, помню, - угрюмо отозвался великан, - что с того? Ты за дорогой следи.
- Да слежу я, слежу, - Швед приходил во всё большее возбуждение, - так вот, отвалил я этой б...ди штукарь на прощание и послал её подальше. И что ты думаешь - неделю назад кто-то звонит мне на трубу, поднимаю - она. Давай тереть, типа залетела от меня и я, типа, торчу ей пять штук на её разбитую судьбу. Типа, если бабла не будет, то она застучит о наших развлечениях моей жене! Во сука! Ну я её, конкретно, посылаю, а она продолжает наезжать по полной программе.
- Очень содержательная история, - тяжело вздохнув, заметил Теодор и в этом, я с ним был абсолютно согласен, - да ещё и изложенная таким высоким штилем...Пушкин бы удавился. От зависти.
- Не го...Прошу прощения, - Швед довольно быстро учился на своих ошибках. Особенно под пристальным взглядом большого брата, - короче, достала меня эта падла. Не приведи - стуканёт жинке - кранты и домику, и тачке; тесть - мужик серьёзный, за дочкины страдания разорвёт попу на немецкий крест. Без наркоза, причём. Ну, лады, говорю, отвалю не пять - четыре, больше нет. Слышу: аж повизгивать начала, от радости. Ну подожди, думаю. Пробил адресок, взял плёточку и айда в гости. А она уже ждёт со своим новым хахалем, когда я ей свои кровно заработанные, притащу.
- По-моему, я уже слышал эту басню, - скучая, откликнулся Зверь и широко зевнул, - это, когда ты ей бутылку водки туда засунул?
- Не, - лысый гыгыкнул, очевидно вспомнив сей забавный эпизод, - то была подстилка Дятла, ну того, который держал Престиж. Он же тогда сам просил. А тут я захожу и как проторцевал заразу, она аж до стены сунулась. Ейный хахаль давай выпрыгивать, типа Ван-Дамм, пришлось и ему заехать. Потом, как ляпнулся - дал ему промеж ног, совсем притих. Ствол ей в рот засунул и спрашиваю: Ну сколько тебе, четыре или пять? - Швед причмокнул от удовольствия, - гляжу - обделалась, уже ничего не надо. Говорю: ну смотри, падла - это последний раз, ещё один залёт и некого будет предупреждать.
Внезапная сонливость накатила на меня точно каток асфальтоукладчика, и я сам не заметил, как провалился в глубокую дремоту. Поэтому окончание этой захватывающей истории оказалось навсегда покрыто мраком тайны.
Как ни странно, но я даже увидел сон.
Привиделся мне Фёдор, сидящий с лопатой на краю глубокой ямы. Сам я смотрел на него со дна этой самой ямы.
- Вот твои деньги, - сказал Федька и ткнул пальцем вниз, - забирай.
Глянув под ноги, я увидел огромное количество всевозможных денег, начиная от наших, деревянных и заканчивая какими - то, мне абсолютно неизвестными. Ощущая невероятную радость, я упал на колени и начал распихивать купюры по карманам. Однако проклятые бумажки ускользали из пальцев, точно живые и сколько я не старался - в ладонях было пусто. В этот момент, что - то больно ударило меня по затылку. Я поднял голову и обнаружил Фёдора, вовсю орудующего своим инструментом.