Страница 37 из 68
- На порнуху потянуло?
Спросонья мне могло и почудиться, но вроде бы он сказал именно так. Ни фига не сообразив, я промычал нечто непонятное и протанцевал дальше. Едва выбежав из пещеры я подбежал к ближайшей стене (ну прям, как про ту собаку: не найду дерева - обоссусь!) и исполнил свой долг перед организмом. И только, когда всё стало на свои места я обратил внимание на странный хекающий звук. Первая мысль была, естественно, о кровожадных тварях, подкрадывающихся к мирно писающему человеку. Медленно повернув голову, я очень быстро опустил нижнюю челюсть, зафиксировав её в этом положении.
Сейчас я находился в зале с низким, изрезанном трещинами потолком, покрытым блестящей водяной плёнкой. Влага сочилась на песчаный пол, стекая по замшелым стенам. В относительно сухом месте, на плоском камне, метрах в пятнадцати от меня, две фигуры совершали странные телодвижения. В голову немедленно пришёл старый анекдот: думала сношаются, а пригляделась - точно, я...тся!
Как бы передать увиденное, не скатываясь до стандартного: "Я-я! Натюрлих гу-уд!"? Короче говоря, Швед изо всех сил содомировал Семёна Кошкарёва. Глаза лысого были закрыты, от удовольствия и хекал он, будь здоров! Кошкарёв же, лишь обречённо смотрел перед собой, тупо уставившись в одну точку. Никто из них не заметил моего присутствия, поэтому я очень тихо вернулся назад, в СВ.
- Ну как, насмотрелся на петушатню?
Вопрос Круглого заставил меня подпрыгнуть.
- Садись, - сказал он, указывая на противоположную стенку, - не боись, геморрой
не заработаешь, пол - тёплый.
- И чё это за хренотень? - спросил я, тыкая большим пальцем в сторону выхода.
- Так он его уже второй день пользует, - спокойно заметил Круглый и достав пачку сигарет, предложил, - угощайся. Не хочешь? Как хочешь...Лысый, тот весьма полюбляет пройтись по очку. А педик - педика видит издалека.
- А он, тоже?.. - осторожно спросил я, начиная понимать, в чём заключалась соль, той шутки, которая вывела Шведа из себя.
- Ну не то, чтобы полный пидер, - задумчиво сказал Круглый и предложил мне глотнуть из плоской металлической фляжки, - в своё время, по малолетке, трахнул он одну кобылу, без её согласия, а та возьми и в мусарню заяви. Его закрыли. Предки у него крутые были, да надо ж тебе, в тот момент за бугор отвалили. Пока суд да дело: узнали, приехали, сунули кому надо, их сыночка хорошо подлечили, от запоров. На этой почве у него малёхо крышку снесло и полюбил он мальчуганов портить, проказник эдакий. Правда и про баб не забывает, но так, без вдохновения. А вчера захомутал он этого фиолетового, поставил в стойло и отодрал. Сегодня, стало быть, продолжение банкета.
- А этот, фиолетовый, - я глотнул из фляги и обнаружил в ней чистый спирт, - гха-гха! Не возмущался?
- Пытался, - Круглый отобрал у меня флягу и приложился к ней, даже не поморщившись, - ну и кто он, против Шведа? Тот его проторцевал и пообещал сломать пару рёбер. В общем дамочка долго не ломалась. На, глотни ещё.
Откашлявшись, я покачал головой, ощущая, как в ней появляется приятный туман.
- Вот интересное место, - сказал я, делая третий глоток, - и где это мы? Никак не могу сообразить. Твари всякие, пожиратель этот самый...Происходит хрен знает, что.
- Иди спать, - со вздохом, сказал Круглый и спрятал свою фляжку, приложившись к ней, напоследок, - слышал, речугу Звереву? Вот нет у меня никакого желания в тыкву получать!
Я поднялся и побрёл к своему месту. За спиной послышался тяжёлый вздох и Круглый негромко пробормотал:
- Можно подумать, нам кто-то объяснял, в какое дерьмо мы сунулись...
Это было весьма похоже на правду. Туман в голове переливался из одного полушария в другое, скрывая за своей пеленой тьму пожирателя, светящиеся глаза тварей и чёрный том Некрономикона. Потом сумрак сгустился окончательно, погребая меня во тьме глубокого сна.
Очевидно мне вновь захотелось по малой нужде, и я опять вышел из пещеры, миновав уснувшего Круглого. Под ногами хлюпала вода, настоящими водопадами низвергающаяся с потолка. Помимо воли, мой взгляд устремился в сторону камня, где Швед совокуплялся с Кошкарёвым. Они и сейчас были там, только теперь Швед, обнажившись до пояса, методично резал тело учёного огромным ножом. Кровь стекала по камню, смешиваясь с водой, потоки которой устремлялись куда-то в угол пещеры. Швед поднял лицо, лоснящееся в тусклом свете и скаля крупные зубы, указал клинком в том направлении, куда устремлялись бурлящие ручьи.
Там, на горбатом камне, вырастающем из тёмных вод небольшого озера, я заметил скрюченную человеческую фигурку. Что-то в очертаниях согбенного человека заставило меня пристально вглядываться в него, пытаясь рассмотреть черты лица. Но плывущие клубы, невесть откуда взявшегося тумана, скрывали силуэт на камне, не позволяя различить подробности.
Я решил подойти поближе, краем глаза уловив, что Швед возобновил своё жуткое занятие. Однако пелена продолжала сгущаться, и я напрасно напрягал зрение, в попытках проникнуть сквозь неё.
И вдруг завеса исчезла, словно её и не было. На скользком камне, склонив голову к коленям, сидела Оксанка. Девушка была абсолютно обнажена и лишь длинные волосы, разметавшиеся по телу, служили ей неким подобием одеяния. На камне лежала чёрная книга и Ксюха изучала её, поглаживая ладонью пожелтевшие листы. Когда я попытался подойти, девушка, не поднимая головы и не прекращая своего занятия, сказала:
- Посмотри под ноги.
Я опустил глаза и сообразил, что небольшое чёрное озерцо, на берегу которого я остановился, состоит из массы Тёмного Пожирателя, лениво плещущего о блестящие бока камня. Я попятился назад и пробормотал:
- Ты же умерла...