Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 68

   Зверь, выслушав руководителя, пошёл к наркоману, осторожно огибая яму, словно приближение к ней могло ему чем-то повредить. На ходу он достал, уже виденный мною в

  автомобиле длинный блестящий нож, напоминающий оружие спецназовца. На лице Зверя я заметил странное для этого человека, выражение растерянности, точно он не мог понять; правильно ли он поступает в данную минуту.

   Подойдя к нарику, гигант остановился перед ним и твёрдо сказал, тыкая острием клинка в заляпанную грязью грудь:

   - Теперь, полезай вниз.

   Тот вскинул голову и выронив от неожиданности лопату, спросил:

   - Это ещё нахрена?

   - Объясняю для полных тормозов, - размеренно произнёс Зверь, продолжая тыкать ножом, при каждом слове, - ты полезешь вниз и ощупаешь вон тот кружок. На нём имеются выступы, и ты будешь на эти выступы нажимать, до тех пор, пока этот люк - а это именно люк - не откроется. Всё понятно, или повторить?

   - А почему именно я? - проблеял нарик, сглатывая слюну. Видимо у него возникли какие-то сомнения, касательно этого приказа, - у тебя учёные есть? Пусть они и лезут.

   - Ты свои деньги получил? - грозно осведомился Зверь, сведя брови к переносице, - ты как думал, тебе за них ни хрена делать не надо будет? Или ты задницей собирался отрабатывать? А ну, ползи вниз и побыстрее!

   Тяжело дыша, наркоман затоптался около края, прикидывая, как лучше спуститься и тут произошло ещё одно странное событие, которому я, поначалу, не придал никакого значения. Зверь неловко повернулся, опуская руку с ножом и тот, случайно, задел ладонь нарика, разрезав её в кровь.

   - Ах ты, падла! - выкрикнул тот, в испуге глядя на струящуюся кровь, - ты меня порезал, урод!

   Я решил, всё, несчастному пришёл конец и его немедленно разорвут на куски, но великан лишь мрачно ухмыльнулся, вытипая лезвие клинка, извлечённой из кармана тряпицей.

   - Ползи, ползи, - почти добродушно проворчал он и спрятал оружие, - до свадьбы заживёт.

   Привлечённый каким-то непонятным движением, я поднял глаза и увидел, как Теодор быстро листает страницы толстого фолианта, невесть откуда появившегося в его руках. Обнаружив в книге нужное место, наш руководитель начал, нараспев, читать нечто непонятное, но явно урожающее. Под эти завывания нарик сполз вниз и прижимая раненую руку к груди, начал ощупывать сверкающую поверхность каменного люка. Зверь досадливо поморщился и склонившись над ямой, крикнул:

   - Обеими щупай, урод! Иначе не найдёшь.

   Теперь и окровавленная ладонь опустилась на камень, оставляя на нём красные отпечатки, пересечённые линиями загадочного орнамента. Из ямы доносились громкие проклятия и всхлипы. Люди, стоявшие вокруг, подошли ещё ближе, пытаясь лучше рассмотреть, как скрюченная фигурка ползает по метровому кругу, намереваясь найти нужные выступы.

   Внезапно меня словно ударило: я поднял голову, охватив взглядом ВСЮ картину. Воистину нереальное зрелище. Набросок серых теней на тёмном полотне сумерек. Если до этого был криминальный сериал из жизни бандюков, то он незаметно сменился какой-то мистикой. Неглубокая яма, по дну которой ползло странное согбенное существо и тёмные, в свете ярких фар фигуры без лиц, окружившие её. Высокий человек с толстенной книгой в руках, звенящим голосом выкрикивающий непонятные фразы.

   Меня затрясло мелкой дрожью, но вовсе не от холода, а от ощущения давящего взгляда, направленного в мой затылок. При всём при том я точно знал, позади меня нет никого и ничего. Точно заворожённый, я опустил голову, рассматривая крохотного человечка, продолжавшего своё нелепое копошение под моими ногами. Его кровь покрывала уже весь люк, но линии узора от этого стали только чётче и спираль...Впрочем, я наверное ошибся - никакой спирали не было! А было...Совершенно верно: нарик ползал по каменной пасти, распахнувшей клыки в ожидании добычи.

   - Где же эти ваши, долбанные выступы? - плаксиво прокричал из ямы наш искатель, но ответа так и не дождался.

   - Шуб-Ниггуратх, хранитель первого замка, - возвысил голос Теодор, переходя на понятный язык, - прими этот ключ!

   Дальнейшее произошло во мгновение ока: лужицы крови, на поверхности камня, съёжились и исчезли, словно проклятая каменюка впитала их. Изображение клыкастой пасти приобрело необыкновенную чёткость и объём, обратившись в реальный зев, готовый сцепить зубы на добыче. И это произошло! На какое-то мгновение каменная плита исчезла, и я увидел в земле невообразимо огромное существо, высунувшее голову, с развёрстой пастью на поверхность. Наваждение исчезло так же быстро, как и появилось, но пасть осталась на месте. Каменные клыки щёлкнули, оборвав начинающийся вопль. Мелкие капли брызнули мне в лицо и осели на коже противным тёплым дождём. Все попятились назад, подальше от жуткой пасти, распахнутой в неглубокой яме, разом превратившейся в могилу. Окровавленые зубы продолжали смыкаться, похрустывая кровавыми ошмётками того, что ещё минуту назад было живым человеком.

   Почему-то страшно не было. Совсем. Очевидно из-за нереальности происходящего, чересчур напоминающего компьютерную графику в каком-нибудь ужастике. Гораздо ужаснее была бы какая-нибудь авария, с грудой изуродованных тел.

   - Что происходит?!- завопил тонким голосом один из болоньевых дутышей, попятившись назад и шлёпнувшись на задницу.

   - Рехнуться! - пробормотал Сергей, стоявший недалеко от меня и, повернув ко мне бледное в алых крапинках лицо, повторил, - рехнуться!

   Зверь легко спрыгнул яму, и я поразился: неужели он не боится угодить в жуткую пасть, которая, во мгновение ока, пожрала несчастного наркомана. Но в том то и дело, её там уже не было! Посреди плиты, покрытой множеством кровавых пятен, чернело отверстие, уходящего вниз колодца. Зверь с лёгкостью удерживая в одной руке, кажущийся игрушечным автомат, сторожно склонился над тёмной дырой и направил вниз ослепительный луч длинного фонарика, напоминающего милицейскую дубину. Луч метнулся по окружности колодца и дуло оружия послушно повторило его траекторию.

   - Вроде бы всё в порядке, - негромко сказал Зверь, поднимая голову и эти тихие слова во мгновение ока превратили начинающийся ропот в полное безмолвие.